Читаем Фальшивомонетчики. Экономическая диверсия нацистской Германии. Операция «Бернхард» 1941-1945 полностью

— Простите меня за вторжение, оберфюрер. Я выполнял особое задание бригадефюрера Шелленберга и был бы признателен, если бы вы согласились взять на себя роль свидетеля. — Он открыл чемодан, и Шпациль, не сдержавшись, восхищенно присвистнул. — Прекрасные золотые монеты, — прокомментировал Швенд, — по моему мнению, лучшие из того, что были отчеканены. — И он погрузил руки в чемодан, наполненный французскими золотыми монетами достоинством двадцать франков. — Некоторые называют их наполеондорами, хотя сами французы зовут их луидорами.

Потом он любовно перебрал прекрасную коллекцию драгоценностей, куда входили несколько очень редких произведений Фаберже, ювелира при дворе последнего русского царя. Убедившись в том, что Шпациль внимательно уставился на его сокровище, Швенд попросил:

— Могу я просить вас лично позаботиться обо всем этом? Отправьте, пожалуйста, чемодан обергруппенфюреру Шелленбергу.

С распиской и квитанцией в кармане Швенд отправился в кабинет Кальтенбруннера. Шелленберг все еще был там. Оба буквально излучали угрозу, и Швенд почувствовал, что наступает критический момент.

Невозмутимый, как всегда, излучающий любезность и обаяние, Швенд приветствовал своих руководителей и уселся перед ними, будто на приеме. Он предложил собеседникам сигареты и зажигалку и, когда оба отказались, спокойно спросил:

— Итак, чем могу быть вам полезен?

— Объясните, почему вы в течение продолжительного периода времени вступаете в контакт с врагом? — коротко спросил Кальтенбруннер.

— Постоянно? В Шлосс-Лаберсе, где я провожу большую часть своего времени, насколько я знаю, нет врагов.

— Здесь нет места для шуток. Особенно в том, что касается вас. У меня здесь рапорта, которые доказывают, что вы несколько раз выезжали в Швейцарию, где встречались с вражескими агентами.

— Вы обвиняете меня в том, что я торгую государственными секретами, или в шпионаже в пользу противника, или в чем-то еще? — Швенд с вызовом посмотрел на Шелленберга, который соблюдал молчание, не смея перебивать своего начальника. Потом, после неловкого молчания, Швенд повернулся к Кальтенбруннеру:

— Может быть, вы осведомлены лучше, чем шеф вашей военной и политической разведки? Итак, что я мог обсуждать с агентами противника?

Кальтенбруннер быстро взглянул на рапорты, но там ничего не говорилось об этом, поэтому он вопросительно посмотрел на Шелленберга. Шелленберг проговорил:

— Итак, вы не отрицаете, что совершали коммерческие сделки с представителями стран противника?

— Нет. Я просто хотел бы уточнить: а что в этом может быть плохого? Приведите, пожалуйста, конкретные примеры.

И снова повисла неловкая пауза, после которой Швенд перешел в наступление:

— Господа, поскольку вы так плохо информированы, позвольте мне рассказать вам, чем я занимался с представителями противника.

И он вручил Шелленбергу расписку и квитанцию от Шпациля, на которую немедленно захотел взглянуть Кальтенбруннер.

— Я вступил в контакт с врагами, выполняя ваши же инструкции, бригадефюрер.

Теперь уже Кальтенбруннер с трудом сдерживал усмешку. Шелленберг выглядел выбитым из колеи. Швенд спросил его:

— Убедились ли вы в том, что ваши указания были в точности исполнены? Если нет, вы можете переговорить с оберфюрером Шпацилем.

— Не вижу в этом необходимости.

Не обращая больше внимания на Шелленберга, Швенд обратился к Кальтенбруннеру:

— Надеюсь, что я не совершил ничего предосудительного. Я получал приказы без разъяснений о том, как именно мне следует действовать, чтобы выполнить их. То, что от меня требовали, я мог получить только в стане противника, поэтому я и обращался к противнику. Вместо того чтобы угрожать мне бог знает чем, вам следовало бы наградить меня за то, что я сумел получить у врага золото и драгоценности, расплатившись за это фальшивыми деньгами. Это я должен жаловаться и предъявлять претензии. Сейчас вся поступающая от вас продукция имеет крайне низкое качество, что прямо угрожает интересам дела.

Неожиданно Шелленберг вспомнил о том, что у него назначена срочная встреча, и попросил разрешения уйти.

Когда он вернулся к себе в кабинет, ему сразу же позвонил Олендорф. Задав несколько ничего не значащих вопросов, он спросил о Швенде.

— Здесь имела место серьезная ошибка, — пояснил Шелленберг. — Швенд ездил в Швейцарию, выполняя особое задание. Мюллеру приказано прекратить преследовать его там.

Олендорф в ярости отшвырнул телефонную трубку. Что бы ни пытались предпринять против него, Швенд каким-то непостижимым образом умудрялся всегда одерживать верх. Последняя попытка его уничтожить привела лишь к тому, что теперь он с официального благословения своих руководителей в любое время по своему желанию мог выезжать из Германии.

В тот вечер Швенд щедро угощал Кальтенбруннера. После изысканных блюд, вина и ликеров в госте взяла верх мечтательная сторона натуры шефа РСХА, и он принялся посвящать Швенда в суть своих пока еще неясных планов.

Кальтенбруннер искусно перевел разговор на тему заграницы и долго с удовольствием перечислял места, где он побывал и которые надеялся посетить снова.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1937. Трагедия Красной Армии
1937. Трагедия Красной Армии

После «разоблачения культа личности» одной из главных причин катастрофы 1941 года принято считать массовые репрессии против командного состава РККА, «обескровившие Красную Армию накануне войны». Однако в последние годы этот тезис все чаще подвергается сомнению – по мнению историков-сталинистов, «очищение» от врагов народа и заговорщиков пошло стране только на пользу: без этой жестокой, но необходимой меры у Красной Армии якобы не было шансов одолеть прежде непобедимый Вермахт.Есть ли в этих суждениях хотя бы доля истины? Что именно произошло с РККА в 1937–1938 гг.? Что спровоцировало вакханалию арестов и расстрелов? Подтверждается ли гипотеза о «военном заговоре»? Каковы были подлинные масштабы репрессий? И главное – насколько велик ущерб, нанесенный ими боеспособности Красной Армии накануне войны?В данной книге есть ответы на все эти вопросы. Этот фундаментальный труд ввел в научный оборот огромный массив рассекреченных документов из военных и чекистских архивов и впервые дал всесторонний исчерпывающий анализ сталинской «чистки» РККА. Это – первая в мире энциклопедия, посвященная трагедии Красной Армии в 1937–1938 гг. Особой заслугой автора стала публикация «Мартиролога», содержащего сведения о более чем 2000 репрессированных командирах – от маршала до лейтенанта.

Олег Федотович Сувениров , Олег Ф. Сувениров

Документальная литература / Военная история / История / Прочая документальная литература / Образование и наука / Документальное
100 великих кораблей
100 великих кораблей

«В мире есть три прекрасных зрелища: скачущая лошадь, танцующая женщина и корабль, идущий под всеми парусами», – говорил Оноре де Бальзак. «Судно – единственное человеческое творение, которое удостаивается чести получить при рождении имя собственное. Кому присваивается имя собственное в этом мире? Только тому, кто имеет собственную историю жизни, то есть существу с судьбой, имеющему характер, отличающемуся ото всего другого сущего», – заметил моряк-писатель В.В. Конецкий.Неспроста с древнейших времен и до наших дней с постройкой, наименованием и эксплуатацией кораблей и судов связано много суеверий, религиозных обрядов и традиций. Да и само плавание издавна почиталось как искусство…В очередной книге серии рассказывается о самых прославленных кораблях в истории человечества.

Андрей Николаевич Золотарев , Борис Владимирович Соломонов , Никита Анатольевич Кузнецов

Детективы / Военное дело / Военная история / История / Спецслужбы / Cпецслужбы