Ему хватило смелости оглянуться. Он увидел, что в провал уже выплеснулись три или четыре тонны бесформенных тканей, но их поток продолжал увеличиваться, как будто бы сами земные недра прорвались и теперь изливали наружу накопленное. Плоть вековечного врага содрогалась, дергалась, порывалась куда-то, на ней, словно на прокаженной, постоянно открывались новые язвы, вспучивались новые волдыри. Оно еще пыталось сформировать и отделить от себя крылатые фантомы, но было уже слишком ослаблено и неустойчиво, чтобы породить нечто определенное; так и не оформившиеся до конца птицы или гигантские насекомые либо разлагались, превращаясь в напоминавшую гной слякоть, либо бессильно падали вниз, снова растворяясь в массе бесформенной протоплазмы. Тем не менее вековечный враг все-таки подбирался все ближе и ближе к Брайсу, лихорадочно вздрагивая, вспучиваясь и пенясь; он уже покрыл собой почти все дно провала и теперь выбрасывал вслед Брайсу слабеющие, но еще мощные щупальца, стараясь ухватить его за ноги.
Брайс отвернулся и с удвоенной энергией принялся карабкаться вверх.
Два больших окна гриль-бара, около которого стояла Лиза, с треском лопнули, высаженные изнутри неведомой силой, и грохнулись на землю. Один из осколков попал Лизе в лоб, но если не считать полученной при этом царапины, то всерьез ее не зацепило: основная часть осколков упала между зданием и тем местом, где она стояла.
Из выбитых окон вывалилась омерзительная темная масса.
Лиза попятилась и, оступившись, чуть не упала с тротуара.
Казалось, отвратительная шевелящаяся масса заполняет собой все здание, из которого она сейчас вырвалась.
Лиза почувствовала, как ее лодыжку обхватывает что-то похожее на змею.
Из решетки водостока в мостовой, что была у нее за спиной, выскользнули выброшенные бесформенной плотью щупальца. Они-то и схватили Лизу.
Закричав, Лиза стала срывать их с себя — и вдруг, к удивлению своему, обнаружила, что это не составляет труда. Тонкие, похожие на червей щупальца отпадали чуть ли не сами собой. По всей их длине возникали разрывы, трещины, язвы, эти повреждения увеличивались на глазах, и буквально через несколько секунд щупальца превратились в мертвую грязную слизь.
Вывалившаяся из бара мерзкая масса тоже на глазах разлагалась под действием бактерий. Комки пенящихся тканей отваливались от нее и шлепались на тротуар. Тем не менее она еще продолжала изливаться, еще лезла вперед, еще выбрасывала из себя щупальца, извивавшиеся в воздухе и искавшие Лизу, но эти щупальца шевелились так, что становилось ясно: они слепы и больны.
Тал видел, как на противоположной стороне улицы вышибло окна гриль-бара, но не успел он сделать и шагу на помощь Лизе, как у него за спиной тоже раздался грохот. Он удивленно обернулся и увидел, что все окна первого этажа гостиницы «На горе» — и те, что были в вестибюле, и окна ресторана — тоже вылетели. Входные двери гостиницы распахнулись, из них и из выбитых окон начали вываливаться целые тонны пульсирующей протоплазмы. «О Господи, какой же величины эта проклятая штуковина», — подумал Тал. С весь городок? Или с гору, из-под которой она появилась? Или еще больше? Эта масса бурлила, неслась вперед, выбрасывала из себя десятки ищущих, переплетающихся щупалец. Она тоже была явно поражена бактериями, но оставалась еще заметно более активной и агрессивной, чем та ее часть, которая преследовала в провале Брайса. И прежде чем Тал успел направить на нее шланг опрыскивателя и нажать на рычаг, открывающий путь струе, холодные щупальца нашли его, схватили и потащили по мостовой к гостинице, к сплошной стене бурлящей слизи, продолжавшей выливаться наружу через разбитые окна, и, уже таща его туда, щупальца принялись прожигать его одежду, и Тал почувствовал, что кожа его горит, вздувается и лопается. Он взвыл, но кислота уже въедалась в его тело, начинала переваривать его, по его телу и рукам словно заметались языки пламени, потом один из них обжег ему левое бедро, и Тал вспомнил, как подобное же вот щупальце обезглавило Фрэнка Отри, молниеносно проев ему шею, а вспомнив это, Тал подумал о своей тетушке Бекки и...
Дженни увернулась от одного из щупалец, которое попыталось обвить ее.
Она вовсю поливала Тала и три змееподобных отростка, которые держали и не отпускали его.
От щупалец отваливались комья распадающихся тканей, но сами щупальца пока еще не совсем распались.
Однако поверхность протоплазмы была испещрена языками и разрывами даже в тех местах, до которых Дженни еще не достала. Было очевидно, что отравлены не отдельные участки тела, а вся тварь, что бактерии пожирают ее изнутри. Долго ей не протянуть. Но она еще может успеть убить Тала Уитмена.
Он кричал и бился, стараясь высвободиться.
От отчаяния Дженни, забыв обо всем, бросила разбрызгиватель и сделала несколько шагов вперед, ближе к Талу. Она схватила одно из обвивавших его щупалец с попыталась оторвать его от Тала.
В этот момент другое щупальце обхватило ее саму.