Читаем Фирсов Русские флотоводцы полностью

Петр зорко смотрел за Ватрангом — дозорные отряды сразу доносили ему о движении шведов. В ответ на их маневр он решил немедля в тот же день идти в Або-ские шхеры, используя штиль на море. В ночь на 26 июля, пока на гребных скампавеях по тревоге готовились к бою, снаряжали орудия, готовили абордажные партии, Петр наставлял капитан-командора Матвея Змаевича:

— Зришь, Ватранг прижался к берегу, — Петр протянул ему подзорную трубу, — на море штиль и дымка. Уходи гораздо мористее, чтобы пушки шведов тебя не достали, и нажимай на весла. Обойдешь Гангут и закупоришь в шхерах Эреншильда, а там, дай Бог, и мы прорвемся.

Все получилось, как задумал Петр. Пока шведы спохватились, спустили шлюпки, начали медленно буксировать свои тяжелые корабли, чтобы атаковать русских, скампавеи Змаевича без потерь обогнули полуостров и заперли Эреншильда в шхерах.

Ватранг всполошился — русские опять могут обойти его. Он срочно вернул Лиллье, и вся шведская эскадра отошла в море.

Петр и тут перехитрил Ватранга.

Вечером он собрал военный совет. Царь не скрывал радости.

— Нынче надобность в переволоке миновала. Ватранг со всей эскадрой ждет нас в море, перекрыл нам путь, где давече Змаевич проскочил. — Петр склонился над картой. — Ан мы пойдем прибрежным фарватером. Там, где нас не ждут. Не мешкая, после полуночи сразу. — Петр выпрямился. Все эти дни он примечал — обычно ночью ветер стихал и до полудня устанавливалось полное безветрие.

— Дай-то Бог, лишь бы опять штиль установился...

В 4 часа утра 27 июля скампавеи, прижимаясь к берегу, двинулись кильватерной колонной на прорыв.

В авангарде шел генерал А. Вейде, за ним следова-да кмрдi(баталия Ф. Апраксина, в арьергарде — генерал М Голицын.

< Хитружив русские суда, шведская эскадра открыли жестокий огонь, но почти все ядра падали в воду, Им- достигая цели.

IC полудню, обогнув полуостров, колонна скампа-fHt «соединилась с отрядом Змаевича.

У Рилакс-фиорда дугой выстроился готовый к бою фтрпд шведских кораблей. Петр предложил шведскому адмиралу сдаться. Эреншильд надменно отказался. Он имел 10 боевых вымпелов, 116 орудий и, главное, рассчитывал на помощь Ватранга.

Господин адмирал, поднимайте сигнал «Атако-him. неприятеля», — приказал Петр Апраксину. — )1 епм поведу в атаку авангардию.

Три часа продолжался ожесточенный бой. Дважды мростно бросались русские гренадеры на абордаж, п тдыко третья атака с флангов принесла победу...

Перейти на страницу:

Похожие книги

Актерская книга
Актерская книга

"Для чего наш брат актер пишет мемуарные книги?" — задается вопросом Михаил Козаков и отвечает себе и другим так, как он понимает и чувствует: "Если что-либо пережитое не сыграно, не поставлено, не охвачено хотя бы на страницах дневника, оно как бы и не существовало вовсе. А так как актер профессия зависимая, зависящая от пьесы, сценария, денег на фильм или спектакль, то некоторым из нас ничего не остается, как писать: кто, что и как умеет. Доиграть несыгранное, поставить ненаписанное, пропеть, прохрипеть, проорать, прошептать, продумать, переболеть, освободиться от боли". Козаков написал книгу-воспоминание, книгу-размышление, книгу-исповедь. Автор порою очень резок в своих суждениях, порою ядовито саркастичен, порою щемяще беззащитен, порою весьма спорен. Но всегда безоговорочно искренен.

Михаил Михайлович Козаков

Биографии и Мемуары / Документальное
Достоевский
Достоевский

"Достоевский таков, какова Россия, со всей ее тьмой и светом. И он - самый большой вклад России в духовную жизнь всего мира". Это слова Н.Бердяева, но с ними согласны и другие исследователи творчества великого писателя, открывшего в душе человека такие бездны добра и зла, каких не могла представить себе вся предшествующая мировая литература. В великих произведениях Достоевского в полной мере отражается его судьба - таинственная смерть отца, годы бедности и духовных исканий, каторга и солдатчина за участие в революционном кружке, трудное восхождение к славе, сделавшей его - как при жизни, так и посмертно - объектом, как восторженных похвал, так и ожесточенных нападок. Подробности жизни писателя, вплоть до самых неизвестных и "неудобных", в полной мере отражены в его новой биографии, принадлежащей перу Людмилы Сараскиной - известного историка литературы, автора пятнадцати книг, посвященных Достоевскому и его современникам.

Альфред Адлер , Леонид Петрович Гроссман , Людмила Ивановна Сараскина , Юлий Исаевич Айхенвальд , Юрий Иванович Селезнёв , Юрий Михайлович Агеев

Биографии и Мемуары / Критика / Литературоведение / Психология и психотерапия / Проза / Документальное
100 знаменитых евреев
100 знаменитых евреев

Нет ни одной области человеческой деятельности, в которой бы евреи не проявили своих талантов. Еврейский народ подарил миру немало гениальных личностей: религиозных деятелей и мыслителей (Иисус Христос, пророк Моисей, Борух Спиноза), ученых (Альберт Эйнштейн, Лев Ландау, Густав Герц), музыкантов (Джордж Гершвин, Бенни Гудмен, Давид Ойстрах), поэтов и писателей (Айзек Азимов, Исаак Бабель, Иосиф Бродский, Шолом-Алейхем), актеров (Чарли Чаплин, Сара Бернар, Соломон Михоэлс)… А еще государственных деятелей, медиков, бизнесменов, спортсменов. Их имена знакомы каждому, но далеко не все знают, каким нелегким, тернистым путем шли они к своей цели, какой ценой достигали успеха. Недаром великий Гейне как-то заметил: «Подвиги евреев столь же мало известны миру, как их подлинное существо. Люди думают, что знают их, потому что видели их бороды, но ничего больше им не открылось, и, как в Средние века, евреи и в новое время остаются бродячей тайной». На страницах этой книги мы попробуем хотя бы слегка приоткрыть эту тайну…

Александр Павлович Ильченко , Валентина Марковна Скляренко , Ирина Анатольевна Рудычева , Татьяна Васильевна Иовлева

Биографии и Мемуары / Документальное