Читаем Флегетон полностью

Мы сидели, покуривая «Мемфис» и мелкими стопочками уничтожая «Смирновскую». Время от времени до нас доносились обрывки разговоров, и мы узнали много любопытного – от подробностей поимки главаря местной «чеки» до предстоящего посещения Мелитополя Бароном.

Мы с поручиком Усвятским углубились в высоконаучный спор на весьма животрепещущую тему – сколькими снарядами дивизионной гаубицы можно накрыть нашу роту. Он, помнится, утверждал, что одного вполне хватит, и лично брался навести орудие. Я оказался большим пессимистом, считая, что «чемоданов» понадобится не менее трех – и то, кто-нибудь да выкрутится. Мы приводили аргумент за аргументом, перечисляя памятные нам по Германской типы снарядов, как вдруг я заметил странную метаморфозу, произошедшую с прапорщиком Геренисом. Прапорщик неподвижно застыл, держа в руке вилку, а взгляд его при этом устремился куда-то в угол. Я проследил за ним и понял, в чем дело. Бедный Геренис!

В углу, в окружении веселой компании в новеньких мундирах, среди шампанского и цветов восседала Ольга. Вид ее совсем не напоминал военнопленную. Скорее, наоборот.

Через минуту мы все смотрели в ту сторону. Вероятно, взгляды наших прапорщиков были способны в тот момент прожечь даже асбест, но сияние Ольги отражало их без всякого для нее вреда. Офицеры горланили, хохотали, один из них теребил гитару. Ольга внимала кавалерам и весело смеялась.

Первым предложил устроить драку поручик Усвятский. Офицеров было пятеро, но он брал на себя двоих. Прапорщик Немно сверкнул глазами и пообещал вспороть первого же супротивника, как карася на кухне. Один Геренис молчал и, не отрываясь, смотрел на Ольгу. Я понял, что пора вмешаться.

Прежде всего я объявил, что мордобоя не будет, поелику мы все-таки воюем с красными, а не с тыловиками. Возмущенный Немно возразил, что долг офицера – заступаться за женщин. Мне было жаль наших прапорщиков, но я не мог не поинтересоваться, оскорбляет ли кто-нибудь нашу сестру милосердия. Воцарилось молчание, наконец, поручик Усвятский предложил послать ей букет орхидей. Я отклонил эту идею по причине отсутствия в Мелитополе орхидей, но предложил нечто иное.

В зале этого заведения было место для оркестра, и музыканты уже начали занимать места. Я вынул из бумажника несколько последних сотенных и подошел к оркестрантам. Возле них уже торчали два тыловых капитана, желавшие заказать какую-нибудь «Девочку Надю», но я сослался на то, что нам завтра на фронт и попросил сыграть «Белую акацию». С указанием адресата.

Расплатившись, мы пошли к выходу. Тут дирижер прокашлялся и объявил, что по просьбе офицеров Сорокинского отряда для сестры милосердия Ольги имярек исполняется романс любимый всеми «Белая акация». Уже в дверях я заметил, что Ольга дернулась, беспокойно обводя глазами зал, но нас там уже не было. Выйдя на улицу под звуки нашей «Акации», мы поплелись к постоялому двору. В городе делать было больше нечего.

Наутро прапорщик Геренис твердым голосом – во всяком случае, ему казалось, что он говорит твердым голосом – попросил нас в его присутствии об Ольге не упоминать. Я сдержал поручика Усвятского, который полез было комментировать это высказывание, предложив вспомнить, что и ему самому – поручику Усвятскому – было когда-то девятнадцать лет. На это поручик хмыкнул и принялся вспоминать, каким он был в девятнадцать, когда учился на втором курсе Харьковского технологического. Рассказ обещал быть, как всегда, весьма живописным, но тут прибыл вестовой с приказом явиться к штабс-капитану Докутовичу.

Наш командир велел немедленно собираться. Нам предстояло выступить в составе 34-й дивизии на Токмак. При этом штабс-капитан Докутович посмотрел на меня, как бы спрашивая, понял ли я его. Я понял. Полгода назад мы оставили Токмак. Теперь появился шанс вернуться. И не просто вернуться...

Надо было спешить, и я лишь попросил штабс-капитана не брать с нами нашу сестру милосердия. Докутович чрезвычайно удивился, а когда я в двух словах объяснил суть дела, посмотрел на меня весьма укоризненно. Но уже через минуту заметил, что мы, пожалуй, не успеем забрать ее из госпиталя. Или с того места, где она в это утро пребывает.

Полчаса спустя мы выстроились во дворе, а еще через несколько минут грузились на повозки. Как я понял, красные пытались стабилизировать фронт, и Яков Александрович спешил закрепить успех. Овладев Токмаком, мы могли непосредственно грозить Александровску и выйти на подступы к Южному Донбассу. В общем, у Якова Александровича были свои резоны. У нас – тоже. Того декабрьского боя никто из нас краснопузым не простил. Оставалось надеяться, что город будет оборонять та же красно-чухонская дивизия, что так лихо обрабатывала нас из полковых гаубиц. Впрочем, ждать осталось недолго.

Перейти на страницу:

Все книги серии Крымский цикл / Ноосфера

Похожие книги