Читаем Фрейлина полностью

Рован подумал, что обязан чувствовать величайшую благодарность своей гостье. Но что-то в его душе восставало против этого. Его несчастье — только его боль. Мир знал Кэтрин очень красивой, остроумной, очаровательной и доброй женщиной. Никто не должен видеть ее такой.

Когда прокукарекал петух, он встал со своего места у постели жены, а та продолжала спать. Рован чувствовал, что невероятно устал. Ему нужно было отдохнуть, но не хотелось уходить от Кэтрин.

Почему он привез сюда ее? Из-за приказа королевы, хмуро напомнил он себе.

Гвинет должна была бы вести себя как нормальная гостья — ходить по двору, отдыхать в уютных комнатах замка и ездить верхом по окрестностям, чтобы увидеть красоту этого края. Ей не стоило вмешиваться в его личную жизнь.

Он знал, что должен быть признателен ей за услугу, оказанную Кэтрин, но его злило, что Гвинет находится здесь. Может быть, причина злобы была в том, что Гвинет была слишком похожа на прежнюю Кэтрин — сильную и красивую, решительную… и сострадающую.

Он прогнал эту мысль от себя.

Она — фрейлина королевы и слишком долго жила во Франции. Ей нужно заново привыкнуть к своей стране и понять, что она — не страж закона и не может спорить с новой верой Шотландии.

Его жена умирает. Он может злиться на небеса, но не может ничего изменить.

Он вздрогнул от испуга, когда Кэтрин вдруг заговорила. Ее голос был таким тихим и слабым, что он должен был быстро вернуться к ее постели и наклонить голову к ее губам, чтобы расслышать слова.

— Ангел… — прошептала Кэтрин.

Он не мог понять, о ком она говорит.

— Я здесь, любимая. Что тебе надо?

Ее глаза — огромные и голубые, как два озера, — занимали почти все лицо. Она пристально посмотрела на него, наморщила лоб и повторила:

— Ангел.

— Любимая, все в порядке. Ты не одна, я здесь.

— Она была здесь… — Ее слова снова звучали так тихо, что он едва расслышал их.

— Кэтрин, это я, Рован, твой муж, который любит тебя.

Она как будто не слышала его или слышала, но его слова ничего для нее не значили.

— Мне нужна она, — произнесла Кэтрин, и ее лицо сморщилось, выражая беспокойство.

— Кэтрин, пожалуйста, пойми: это я, Рован, — тихо сказал он почти с отчаянием.

Больная как будто не слышала его.

— Она поет песню — ласковую, красивую песню, которая прогоняет демонов, — прошептала Кэтрин.

Услышав это, он какое-то время сидел неподвижно, почти не дыша, а его сердце разрывалось на части. Она хотела видеть Гвинет.

— Я приведу тебе твоего ангела.

<p>Глава 6</p>

Через три недели после этой ночи леди Кэтрин сделала последний вздох в объятиях мужа — он отвез ее на коне за ворота замка и, нежно прижимая к своей груди, помог ей в последний раз взглянуть на горный край.

Рован выехал из замка на своем большом жеребце, усадив Кэтрин перед собой, и с вершины холма она взглянула на открывавшийся оттуда прекрасный вид. Ее разум был ясным. Она прошептала Ровану, что ей нравится эта долина, потом посмотрела на мужа, коснулась его лица и навсегда закрыла глаза. Она была спокойна.

Гвинет в это время была рядом, всего в нескольких футах от них: Кэтрин решила, что нашла в ней сразу ангела и верную подругу.

Гвинет ничего не оставалось, как только сидеть рядом с Кэтрин, выполняя волю больной. Она была не против: было что-то приятное в том, что она так нужна и может оказать маленькую услугу страдающему человеку. Но как мучительно, когда к тебе испытывает такую доверчивую дружбу человек, которого ты должна так скоро потерять.

Гвинет было приятно, что Кэтрин в последние минуты жизни узнала Рована и попросила отвезти ее за пределы замка. Энни сказала своей госпоже, что видела такое прояснение разума раньше и что, к сожалению, оно часто наступает перед самой смертью. Это последнее временное облегчение перед тем, как больная отправится на небеса, потому что такая добрая леди, как Кэтрин, может попасть только на небо.

Последние недели перед смертью жены Рован провел в суровом молчании, словно окутанный холодным туманом. Если бы он не держался так холодно и отчужденно, если бы не смотрел как будто сквозь Гвинет, словно ее вообще здесь нет, она испытывала бы к нему только глубокое сочувствие — хотя, конечно, знала, что сочувствие ему не нужно ни от кого, и в особенности от нее. Она понимала: Рован не хочет, чтобы она вообще находилась здесь, и терпит ее лишь потому, что ее присутствие необходимо для Кэтрин.

Никто из сопровождавших супругов Грэм на эту прощальную прогулку не сошел с коней. Гвинет сидела на своей кобыле, а рядом были Тристан, преподобный Реджинальд Кеох, сиделка Агата и еще несколько человек из тех, кто служил в замке. Все они стояли молча позади владельца замка Грей и его супруги, словно почетная стража.

Рован долго молчал, потом повернулся к остальным и сказал просто:

— Все кончено.

Он нежно прижимал тело жены к груди и с отстраненным видом смотрел перед собой. Больше ему ничего не надо было говорить, и он просто повернул коня и начал спускаться с холма.

Перейти на страницу:

Все книги серии Клан Грэхемов

Похожие книги