Читаем Фридл полностью

Что касается твоей комнаты, пришли мне ее план и укажи: где находится печь, какова глубина окон и дверных проемов, в какую сторону открывается дверь. И еще мне нужны такие данные: высота подоконников, дверей, размеры оконных переплетов.

Есть ли место под подоконниками? Какую ты предпочитаешь мебель? Какие светильники, где хочешь их разместить?

Павлу нужна серая шапка. Для прогулок нам не хватает только рюкзака, у меня есть, но маленький, и двух пар шерстяных носков – кроме этого, у нас все есть. Платяные щетки и щетки для рук не нужны.

Моя любовь, я целую тебя много раз. Ты не можешь себе представить, чем для меня стали письма. Как обстоят дела с кожаным футляром? Ф.

10.11.1941

Моя дорогая девочка!

Сегодня получила твое письмо, решила устроить себе отдых от мытья посуды и т.п. Сяду поговорить с тобой – имею на это право еще и потому, что немного простужена.

Твоя надежда, что Ланге сможет приехать к своим друзьям еще на Рождество – это маленькое окошко в черной завесе, покрывающей собой все вокруг. Но будь осмотрительна! Мое предупреждение основано на странном и жутком обстоятельстве, о котором ты, возможно, еще узнаешь. За это время мы видели людей, совершивших не столь долгое путешествие. Нас потрясло, насколько они были вымотаны. У всех какое-то странное выражение на лице, которое тем просветленнее, чем лучше человек, и тем более пустое и печальное, чем он хуже.

Замечание твоего друга насчет светотени в картине «Спиленное дерево» вполне резонно. Из-за беспокойного состояния картина не совсем удалась, замысел не доведен до конца.

Я невольно стремлюсь к простоте, вернее к непосредственности, которая порой нападала на меня и раньше, и это стремление заставляет искать новые приемы – не ради собственно новизны, а для того, чтобы проще выразить как бы внезапно увиденное. Поэтому сперва я пытаюсь запечатлеть то, что вызвало во мне вспышку внезапного озарения, пока ощущение не стерлось, и только потом привлекаю к делу уже испытанные приемы. Вообще у меня есть несколько набросков к «Светотени», некоторые из них намного лучше варианта в цвете. Цвет не решил поставленных задач. Ты права насчет окраски рамы, она слишком светлая, но дерево еще потемнеет. Я должна была натереть ее воском, чтобы она сохранила естественный мягкий цвет дерева.

Перейти на страницу:

Все книги серии Художественная серия

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии