Здесь изображена свадьба, вероятно, представителя старинной флорентийской семьи Адимари: действие разворачивается в начале улицы, на которой находились многочисленные владения семейства, отчего в прежние времена она носила соответствующее название. В самом центре города, рядом с не попавшим в композицию собором Санта-Мария дель Фьоре и, наоборот, хорошо видным на заднем плане баптистерием Сан-Джованни, над большим участком пространства натянут цветной тент. Под ним танцуют нарядные кавалеры и дамы, изящно, невесомо плывущие по кругу. Справа стоят остальные гости, а слева, надувая щеки, играют трубачи, и создается впечатление, что при взгляде на них начинаешь слышать радостную, торжественную музыку. Еще левее, под сводами галереи, слуги несут блюда и напитки. В этом находящемся на стыке декоративно-прикладного искусства и станковой живописи произведении, несмотря на то, что оно относится ко времени расцвета кватроченто, сохранились следы интернациональной готики. Отсюда и реалистические элементы в довольно-таки условном, даже сказочном по духу изображении. Русский искусствовед Павел Муратов писал: «…простодушный флорентийский живописец запечатлевал мечту о празднике жизни, которая приснилась ему наяву в весенний свадебный день у мраморных стен Сан-Джованни».
Несколько наивные, праздничные по духу росписи вытянутых панелей, являвшихся частями предметов мебели, своей формой и разворачивавшейся по горизонтали композицией повлияли на искусство больших флорентийских мастеров, например Сандро Боттичелли, о чем свидетельствует его картина «Венера и Марс» (около 1485, Национальная галерея, Лондон).
Художник эпохи флорентийского кватроченто, Паоло Уччелло нередко создавал многофигурные композиции, как в данном случае. Фиваида — старинное название области в Верхнем Египте, где во времена раннего христианства селились первые отшельники. В переносном смысле Фиваида — земля святых людей, и это название закрепилось за картиной Уччелло, на которой изображены сцены из монашеской жизни.
Вверху, на высокой скале, стоит коленопреклоненный святой Франциск Ассизский. Он созерцает увиденное в небе распятие и принимает на себя стигматы, то есть кровоточащие раны в тех местах, где и у распятого Христа. Ниже, в пещере, молится перед явившимся ему распятием святой Иероним и, каясь, ударяет себя в грудь камнем. На скалистом плато слева возвышается монастырь, из него выходят монах и двое молодых людей. Распятие предстало и перед членами братства флагеллантов, предающихся самобичеванию во искупление своих грехов. Левее, в небольшой пещере, сидят два монаха и монахиня, наверное, размышляя о грехах, и один из них плачет, закрыв ладонью лицо. В левом углу композиции видно, как святого Бернарда Клервоского посещает видение — к нему в келью спускается Богоматерь в мандорле из серафимов и херувимов. В правой части картины изображен святой Бенедикт, проповедующий своим последователям. Выше, за зданием еще одного монастыря, виднеются уходящие вдаль поля и белый город на холме, над которым раскинулось небо с вихрями туч.
Все эти истории объединены не только темой христианского подвижничества: изображенная мистическая земля выглядит распространившейся на весь мир и совершающееся на ней откликается даже в природе, столь же исполненной божественного трепета, как и сердца святых.
По свидетельству художника и историка искусства Джорджо Вазари, Доменико ди Микелино был учеником Фра Беато Анджелико. От наставника он унаследовал способность сочетать в живописи сдержанность настроения с некоторой сладостностью стиля, выраженной в нежных, но насыщенных цветах и мягких абрисах фигур. Все это характерно для данной работы, написанной автором совместно с его мастерской.