События 3-4 октября 1993 года имеют множество нюансов, поскольку в них были задействованы десятки тысяч человек, но я хочу к дате вспомнить только один аспект, тем более что либералы хотят его тщательно забыть, – это юридический аспект фашистского переворота. Кстати, в памяти остались репортажи Си-эн-эн утра 4-го. Ведущая, молодая женщина, находящаяся, по-моему, на какой-то крыше в Москве, откуда камера снимала ведение огня танками по Дому Советов, гневно вещала в эфир:
Расчленение страны на части является изменой Родине во всех странах, в том числе и в СССР. В августе 1991 года банда преступников расчленила СССР вопреки воле народа, высказанной на референдуме 17 марта того года. Вспомним, что во всей юридической системе СССР нашёлся всего один прокурор – В.И. Илюхин, попытавшийся возбудить против преступников уголовное дело по признакам статьи 64 «Измена Родине». Зато нашлась уйма холуев в генпрокуратуре, которые возбудили уголовное дело по признакам этой же статьи против тех, кто пытался спасти нашу Родину – против ГКЧП. Тупо, трусливо, но пытался. Возглавил прокурорскую челядь тогдашний Генеральный прокурор России Степанков, которого Ельцин снисходительно назвал «нашим прокурором», то есть не прокурором России, не стражем ее законов, а только лишь холуём при ельциноидах. Но даже у этого холуя волосы встали дыбом, и он отскочил от ельциноидов в ужасе от их последующих преступлений.
Дело в том, что когда Ельцин был еще председателем Верховного Совета РСФСР, этот Совет переделал Конституцию РСФСР: ввел в управление страной пост президента и изменил все положения под этот пост. Но существовала опасность, что Ельцина не изберут президентом и тогда он лично и его кукловоды потеряют власть. На этот случай в Конституцию было введено положение о том, что президент России немедленно теряет свой пост и перестает быть президентом, как только он попытается распустить Верховный Совет. Статья 126 Конституции Российской Федерации установила: