В то время Генеральный штаб больше всего стремился подорвать лояльность украинцев, служивших в польской армии. Считалось, что появление на германской стороне украинского добровольческого корпуса приведет к дезертирству украинцев из польской армии. В изолированный сектор Дахштайнгебирге в Восточной Словакии засылались украинские группы, обученные абвером, откуда они были должны выдвигаться, когда начнется кампания, в галицийский сектор, а затем быстро просочиться за польский фронт в Восточную Галицию с задачей поднять соотечественников на партизанскую войну и уничтожать линии связи польских войск. Считалось, что такая акция будет более ценной для политических и пропагандистских целей, чем в чисто военном смысле, – оценка, кстати, применимая к любому предприятию подобного рода.
Но все эти приготовления опять оказались неудачными из-за смены политического курса. Гитлер и Риббентроп решили отдать Восточную Галицию русским, и поэтому у абвера не было иного выбора, кроме как вывезти наиболее скомпрометированных среди украинцев сотрудничеством людей с территории к востоку от реки Сан. В то же время по просьбе греческого православного духовенства абвер-команда перевезла самые ценные предметы церквей в Перемышле на западный берег реки Сан незадолго до прибытия советского авангарда.
В конце сентября 1939 года был подписан советско-германский договор о дружбе, и абверу в итоге было запрещено иметь какие-либо дела с ОУН или поддерживать ее финансовым и каким-то иным образом. В этот момент в игру вступили японцы и спасли ситуацию. Как участники германо-японского антикоминтерновского пакта 1936 года, они были крайне обеспокоены самым последним поворотом в советско-германских отношениях. Японцы имели тесные связи с белой эмиграцией в Германии, которая была очень полезна для них в ведении антикоммунистической пропаганды и которая к тому же переделала виллу на одном из берлинских озер в тайную типографию. Через одного из чиновников в своем посольстве японцы сразу же вошли в контакт с украинцами, работавшими в отделе «Абвер-II», взяли на себя поддержание связи с ОУН и – хотя об этом мало говорится – держали связь с украинцами и присматривали за ними до самого июня 1941 года. Потом, конечно, все опять резко изменилось и немцы вновь были весьма заинтересованы в возобновлении контроля над украинскими контактами, который они до этого позволили себе упустить.
Пока отдел «Абвер-II» в Берлине отвечал за техническую сторону и материальное оснащение всех операций, нацеленных на объекты глубоко в тылу врага, так называемые фронтовые обязанности – то есть обязанности разведки на самом фронте и в ближайших районах поддержки – находились под руководством соответствующей группы армий или самой армии. Для исполнения этих обязанностей абверкоманды (I, II и III) абвера были отданы под начало IС, офицеров Генерального штаба при группе армий или армии в зависимости от обстоятельств, которые отвечали за фронтовую разведку; а когда требовалось, также подобным образом придавались части дивизии «Бранденбург».
Штаб абвера нес персональную ответственность за наличный состав и оснащение этих придаваемых абвер-команд. Такой двойной контроль – когда Берлин отвечал за техническую сторону, а главнокомандующий на месте отдавал тактические приказания – был не очень удачным решением, и возникали бесконечные осложнения, вроде тех, что появлялись из-за двойного контроля над вооруженными формированиями СС и ударными частями службы безопасности, осуществлявшегося, с одной стороны, Гиммлером, а с другой стороны – главнокомандующим, в чьем районе действовали эти части.
Прямая связь с Генеральным штабом поддерживалась штабом абверкоманд «Валли», который находился в Николайкене в Восточной Пруссии в близком местном контакте с «Вольфсшанце» («Волчье логово», ставка Гитлера) и Главным командованием сухопутных войск.
Даже когда война маневров на Восточном фронте выкристаллизовалась в статическое противостояние, бреши и слабо охраняемые участки можно было найти почти в каждом секторе германского и союзнического фронтов, через которые можно было забрасывать агентов; а где это было невозможно либо было желательно вести операции в тыловых районах врага, использовались парашютисты, которые в абвере составляли «Специальное авиакрыло», частично набиравшееся напрямую за счет гражданского населения.
Однако чаще всего в качестве агентов использовали военнопленных. Многие абверкоманды, пользуясь периодами затишья на фронте, организовывали небольшие тренировочные лагеря и склады боеприпасов, где можно было инструктировать и оснащать перед заданиями агентов и диверсантов; и, учитывая огромные расстояния на Восточном фронте, эта децентрализация фронтовой деятельности абвера была очень важной и доказала свою большую ценность.