Я вспомнил, что муж Брины Клайвис продержался больше полудюжины дней – вот это, я понимаю, богатырское здоровье! Впрочем, скорее всего, причиной тому его уандукское происхождение. Известно же, еще ни один иностранец не умирал от утраты Искры, да и в удаленных провинциях Соединенного Королевства о такой напасти знают лишь понаслышке; можно подумать, эта неизлечимая болезнь, лекарства от которой не смогли выдумать даже могущественные колдуны древних времен, – своего рода почетная привилегия уроженцев Сердца Мира. Столичным снобам вроде моего покойного батюшки следовало бы взять это на вооружение, как дополнительный повод для гордости.
– Здесь полный список умерших, – сказал Шурф, протягивая мне табличку. – Имена, адреса, род занятий, семейное положение, даты начала заболевания и смерти, фамилии знахарей, производивших освидетельствование, все как положено. Если хотите, могу прочитать вслух.
– Спасибо, – я невольно улыбнулся. – Ты не поверишь, но я все еще помню алфавит. По крайней мере, некоторые буквы определенно кажутся мне знакомыми. Так что разберусь как-нибудь.
– Мне бы и в голову не пришло усомниться в ваших способностях, сэр, – невозмутимо ответствовал он.
Вообще-то я бы не удивился, узнав, что сэр Шурф принял мое паясничание за чистую монету. Еще небось порадовался за меня от всего сердца – дескать, такой занятой человек, совсем книг не читает, а буквы, гляди-ка, до сих пор не забыл, молодец.
– Ладно, с этим, будем считать, ясно. А второй любопытный момент? – спросил я.
– Плотность событий постепенно возрастает, – туманно объяснил Шурф.
– Что ты имеешь в виду?
– Вы бы и сами это заметили, ознакомившись с моим отчетом. Смотрите, первая смерть от утраты Искры имела место, как я уже сказал, семнадцать дней назад. Следующая – три дня спустя. Еще через два дня – новый покойник. На этом перерывы заканчиваются, каждый день кто-нибудь умирает, в иные дни – сразу двое; позавчера в столице было зарегистрировано сразу три смерти от утраты Искры, вчера – то же самое. Сегодня, впрочем, отмечен только один случай, но до полуночи еще есть время. Если бы речь шла об убийце, я бы сказал, что со временем он, как говорится, набил руку.
– Меткое замечание, – кивнул я. – Спасибо, ты очень мне помог. И поможешь еще больше, если согласишься составить компанию сэру Хумхе. Дома он, знаешь ли, скучает. При этом у меня куча дел в городе, а присутствие призрака на ночных улицах крайне нежелательно.
– Об этом не может быть и речи, – согласился Шурф. И вежливо добавил: – Надеюсь, сэр Хумха не станет возражать против моего общества.
Призрак невнятно пробурчал что-то не слишком любезное, дескать, в его положении выбирать не приходится, но мы с Шурфом предпочли сделать вид, будто не разобрали ни слова.
– Ну вот и договорились, – поспешно сказал я. И направился к выходу. Ждать вестей от Кобы можно в любом трактире и вообще где угодно, лишь бы там не было Хумхи.
Сэр Шурф не рискнул оставлять призрака без присмотра и не пошел меня провожать, но почти сразу прислал зов, я еще дверь за собой закрыть не успел.
“А как мне следует держать себя с сэром Хумхой? – спросил он. – Хотелось бы, чтобы мое общество было ему приятно”.
“У тебя и без моих советов прекрасно получается. Продолжай в том же духе: восхищайся, расспрашивай, интересуйся его мнением по любому вопросу, соглашайся почаще, и старик будет совершенно счастлив. Есть только одна опасность: он вполне может решить, что обрел наконец родную душу, покинет мой дом и переберется к тебе – навеки. Ничегоне имею против, но имей в виду, у него тяжелый характер”.
“Ну, положим, это можно сказать о любом из нас”, – заметил Шурф.
Он умолк, я даже немного удивился: сэр Шурф человек вежливый, не в его обычаях исчезать из сознания собеседника, не попрощавшись, но оказалось, это просто пауза.
“Единственным известным мне обладателем по-настоящему легкого характера был мой покойный отец, – неожиданно сказал Шурф. – Впрочем, вполне возможно, что я заблуждаюсь, и с другими людьми он вел себя совершенно иначе. Но теперь можно только гадать. Отец, в отличие от сэра Хумхи, никогда не был особо могущественным колдуном – вовсяком случае, не настолько, чтобы перехитрить смерть, – так что вряд ли мне представится возможность еще раз с ним повидаться и составить объективное суждение”.
“Поверь мне, это скорее плюс, – сердито сказал я. – От подобных встреч обе стороны получают куда меньше удовольствия, чем может показаться”.
“Думаю, бывает по-разному. Но мое мнение, в любом случае, ничего не меняет. Хорошей вам ночи, сэр Кофа. И хорошей охоты”.
Он умолк, а я пошел дальше, вверх по улице Медных Горшков. Надо же, думал я, похоже, у Шурфа Лонли-Локли было счастливое детство. Мне бы такое и в голову не пришло. И с чего, интересно, я взял, будто хорошо разбираюсь в людях?
Зов Кобы настиг меня на перекрестке – я как раз размышлял, в каком из ближайших трактиров ожидание покажется мне наименее тягостным. Коба молодец, избавил меня от мук выбора.