Прозвучал первый вызов на погребение Смита, приглашаются только родственники, повторяю, только родственники. Толпа расступилась, и вышла женщина, судя по всему, Блу Смит, вряд ли это мог быть кто-то другой. Впереди нее шли два агента БОИ и два — по бокам. Еще двое замыкали процессию. Блу Смит шагала решительно. Черное платье, черное пальто. Худая, как привидение. Весь путь до выхода она двигала локтями и досадливо морщилась, пока ей не удалось отодвинуть охрану на почтительное расстояние. Сид пытался разглядеть лицо, наполовину закрытое широкими очками. Волевой подбородок, тонкий нос, высокие скулы. Каждая черта по отдельности не вписывалась в канон, но все вместе было сродни чуду. Сид сконцентрировался, пытаясь проникнуть в тайну черных очков. Блу Смит прошла мимо, и ему достался на обозрение лишь ее зад. Она дошла до двери и оглянулась. Она кого-то искала. Увидела его, но ее изумительное лицо не дрогнуло. Она резко отвернулась и стала торопить агентов на погребение. Динамики сообщили, что через несколько минут будет осуществляться выход на посадку в режиме двойной проверки личности с контролем по трейсеру. Сид ретировался.
Стоя в кафетерии терминала F, прижавшись лбом к стеклу, он молча проводил своего товарища по бессмысленной бойне. Вдали, у края каменистого поля, крошечные человечки, опустив голову, слушали явно формальную надгробную речь равнодушного проповедника, и четверо носильщиков, борясь с ветром, подносили гроб. В голове у Сида ревели авиамоторы, и он мысленно простился со своим злым гением, со своим искусителем — и немного ему позавидовал, ибо завидовал любому, у кого был билет на отлет.
Сид следил за агентами БОИ из катафалка, который он угнал. Он подождал перед терминалом, в двадцати метрах от трех служебных машин, припаркованных, как они обычно это делают, на лучших местах для инвалидов. В конце концов вертушка двери выпустила Блу Смит и ее эскорт. Она вертела головой по сторонам и тормозила, как могла.
Она искала его.
Один из агентов ударил ее. Они силой запихнули ее в «махиндру». Сид запомнил номер, досчитал до десяти и нажал на газ. Минут двадцать он ехал за ними без проблем. Бывший аэропорт располагался далеко от центра, и Охрана информации просто возвращалась в Город. При выезде на Форд-авеню душная жара разразилась ливнем, омывшим улицы Субтекса. Было семь вечера, трудящиеся толпились у дверей баров. Сид увидел, как три машины замедляют ход, и нажал на тормоз.
Блу Смит вышла, хлопнула дверцей, показала сидящим внутри агентам большой палец и в одиночестве вошла в первый попавшийся бар.
Три машины остались стоять. Сид прижался к тротуару и стал ждать. Его обошла группа рабочих. Он надвинул каскетку на глаза, вылез из катафалка под проливной дождь и сквозь толкучку протиснулся в бар.
— Я уже думала, не дождусь вас, — сказала Блу Смит.
Секунду они молча смотрели друг на друга. Блу Смит не снимала очки, платье на ней было немного порвано, и виднелся кусок ляжки, но любопытство Сида нашло иную пищу. В резком свете уборной на коже девушки вырисовывались какие-то удивительные отметины. Паутина шрамов расчертила все ее лицо, они спускались по шее до выреза платья и терялись там. Шрамы окружали ее запястья и звездились по тыльной стороне рук. Сиду представилась Блу Смит без одежды — тело, сплошь покрытое этим боевым раскрасом. Картинка понравилась. Откуда-то послышался звук спускаемой воды.
— У нас мало времени, — сказала картинка, — они тупые, но не идиоты.
— А что им конкретно нужно?
— О, — вздохнула Блу Смит, — они и сами не знают. Они не знают, что именно я знаю. Но, учитывая приемы этой замечательной профессии, впору подумать, что меня могут прикончить в любую минуту. Ну, не прямо сейчас, потому что я у них официально под защитой — в качестве сестры героя Чарльза Смита. Это было бы чересчур грубо. К вам у них тоже есть вопросы. Они расспрашивали меня о вас.
— И что вы им сказали?
— Что я вас не знаю.
— А вы меня знаете?
— Да, — ответила Блу Смит, — я десять лет назад видела, как вас били и вам вроде бы это нравилось. Но сейчас речь не обо мне и не о подвигах вашей молодости. У брата было такое же желание умереть, как у куска гранита. Его убили, я думаю.
— А поконкретнее ничего не скажете?
— Сейчас не вполне удобно, — сказала она. — Зайдите около полуночи на Абсолют-авеню, 77. Там бар «Две семерки», где я работаю. Предупреждаю сразу: я танцую в аквариуме, возбуждаю банкиров.
— Понятно, — перебил Сид. — А в аквариуме вы без очков? — добавил он почти агрессивно, на пробу.
По Блу Смит было видно, что удар попал в цель, каждая черточка ее лица застыла. Подбородок выдвинулся вперед, и она резко сняла очки, как будто отвесила пощечину. У Блу Смит были глаза словно незрячие, голубые, как «Светлый мир», холодные и лучистые, как сталь. Это все, что осталось от той девчонки, которая приходила с Глюком на его последний матч по новому боксу, но Сида сразило не это внезапное воспоминание и не темные синяки под глазами Блу, а удар иного порядка, иррационального.