Все древние города, даже забытые человечеством, внесли важный вклад в развитие цивилизации. Каждый город почитал своего духа/genius loci, а из коллективной веры возникло представление о богах. Во многих случаях со временем у города появлялся свой бог, который уже не был genius loci. Богов и духов порождала сила веры и коллективного внимания.
Жрецы древних городов знали, как построить город и как его защитить. Большинство городов приспосабливались к географическим особенностям местности – торговые города строились на берегах морей и рек, в горных районах дороги пролегали вдоль скал и обрывов, а земледельческие города были окружены сетью полей. Помимо географических особенностей, в древних городах проявлялись черты инженерного планирования.
Часто падение городов было связано с войнами, голодом и болезнями. Пережив множество войн, цивилизации начали обращать внимание на вездесущий цикл жизни и смерти и изобретали способы отсрочить неизбежный упадок, создавая долговечные здания и дороги. Археологи находили карты с планами городов эпохи Александра Македонского, жившего в VIII веке до н. э. Эти карты говорят о понимании особенностей земли и ее ресурсов, а также указывают на существование городской планировки. Например, греческий город Крания имел четкую планировку и был частично окружен стеной, что говорит о существовании знаний о фортификации и идеальных математических расчетах. Несмотря на преимущества, которыми обладали города, построенные по плану, проектирование и планирование в градостроительстве не были общепринятой инженерной практикой вплоть до XX века. В некотором смысле, отсутствие намеренного планирования открывает перед нами карту самого раннего коллективного сознания.
Одной из главных задач древней цивилизации было сохранение популяции. Население древних городов было гораздо более малочисленным, чем сейчас, и зачастую едва дотягивало до того количества, которое необходимо, чтобы поселение могло получить статус маленького города в современной Америке. В самом густонаселенном шумерском городе Эриду жили 10 000 человек – деревня по современным меркам[19]
. Его собрат Урук, по некоторым оценкам, разросся до 80 000 человек, а население Мемфиса составляло 30 000 человек. В Карфагене, включая пришлое население, насчитывалось около 150 000 жителей.Помимо более крупных бедствий: голода, болезней, высокой младенческой смертности и низкой продолжительности жизни – города страдали от нерешенных до сих пор проблем, связанных с большой плотностью населения. Из-за плохого уличного освещения в ночное время путешественникам приходилось опасаться грабителей[20]
. Из-за антисанитарии и огромного количества мусора распространялись болезни и суеверия, связанные с мытьем рук и другими ныне известными гигиеническими практиками[21]. При такой плотности застройки пожары приводили к гибели большого числа людей, а иногда к полному разрушению города.Как известно, в древние времена не существовало такого понятия, как загрязнение окружающей среды. Тем не менее некоторые древние города заплатили высокую цену за загрязнение местности и климатические изменения. В Месопотамии постоянные погодные изменения в сочетании с вредной практикой животноводства привели к тому, что некогда плодородная область стала бесплодной. Высокая плотность населения часто приводила к широкому распространению эпидемий, и периодически города полностью вымирали. Обычно примерно через двадцать лет после того, как вымирала одна популяция, на смену ей приходила другая и строила новый город на развалинах старого до тех пор, пока болезнь или война не уничтожали и ее. Так циклы сменяли друг друга, образуя слои, которые теперь вызывают споры у археологов.
Известно, что жизнь в древних городах сопровождали зловоние, болезни, отсутствие удобств и отходы жизнедеятельности животных. Во времена Древнего Рима часто можно было услышать поговорку: «Чем больше вонь, тем больше город». В кварталах городской бедноты зловоние было просто нестерпимым.
Появление денежной торговли привело к неравномерному распределению ресурсов. Городские стены, изначально построенные, чтобы охранять поселение и его коллективную самобытность, стали границей между богатыми, живущими в городе, и бедняками, вынужденными селиться на окраинах возле храмов.
Психологический эффект городских стен, возможно, также был причиной, по которой люди оставались в городах, несмотря на антисанитарные условия[22]
. Стены отделяли их от внешнего мира и создавали ощущение защищенности. Из-за городских ворот приходили только нездешние, и к ним относились с подозрением, как к чужакам. Дома бедноты, которые строились прямо за городскими стенами, стали прообразом современного пригорода.