Читаем Говорим правильно по смыслу или по форме? полностью

В стихотворении «Жди меня» Константин Симонов писал: «Кто не ждал меня, тот пусть скажет: «Повезло». Не понять не ждавшим им, что среди огня ожиданием своим ты спасла меня» (курсив мой. – И. М.). Русский безличный глагол везти (повезти) обозначает такую ситуацию, когда обстоятельства сами собой, без всяких усилий главного героя, обеспечили ему благоприятный результат. Как в сказке, где все происходит «по щучьему веленью, по моему хотенью». У глагола везти в обсуждаемом значении есть и производные: везенье, везучий, везунчик.

Такое же значение стоит за словами удача, удачливый. Замечу, что невезучий и неудачливый – это «двадцать два несчастья». Так называют человека, которому постоянно, фатально, во всем – в большом и малом – не везет. Широкое употребление слов везти, удача, по мнению многих ученых, отражает представление о таком мире, где очень многое, если не все, зависит от отдельного случая или от стечения разнообразных обстоятельств. Такой взгляд не требует больших усилий со стороны человека, влекомого «роком событий».

С другой стороны, в русском языке есть слово успех, в значении которого нет указания именно на случай и обстоятельства. Конечно, успех может приходить случайно, но чаще он возникает в результате усилий самого человека. И тогда мы говорим закономерный, заслуженный, трудовой успех. Еще более сильный акцент не на случайность, а на усилия самого человека делает безличный глагол удаться, хотя формально он и связан со словом удача, которая есть «результат везения». Например: Мне удалось решить задачу, где удалось нельзя заменить ни на повезло, ни на удачу, поскольку речь идет именно об усилиях человека.

Еще более решительный шаг в сторону целенаправленных усилий человека делают глагол суметь и близкие ему по значению глаголы добиться, достигнуть. Замечу, что эти глаголы являются личными и требуют подлежащего, то есть прямого называния активного деятеля. Ограниченная употребительность этих глаголов с местоимением я связывается с нравственным требованием «быть скромным». Впрочем, в последнее время это требование чаще всего не соблюдается. Однако скромность едва ли будет добродетелью, если распространять ее не только на самовыражение, но и на трудовые усилия.

Жизненный опыт любого человека подсказывает, что и от его собственных усилий (а тем более от усилий многих людей) тоже в значительной степени зависит качество жизни. Остается только научиться отделять те случаи, когда эти усилия плодотворны, от тех, когда они бесполезны. Но даже и в последнем случае в словах «Я сделал все что мог» звучит достоинство и ответственность, а в словах «Ну что я мог сделать?» — попытка оправдать собственное несовершенство.

Креативный или творческий?

Помогает ли непривычное слово более точно обозначить действительность? Рассмотрим это на примере слова креативный.

Новейшее слово креативный с иностранным корнем и его производные креативность, креативщик раздражают многих: «Зачем они нужны, когда есть наши прекрасные русские слова творческий, творчество, творец?» На первый взгляд перед нами абсолютные синонимы, то есть слова, ничем друг от друга не отличающиеся. Получается, употребляя иностранное слово креативный, говорящие и пишущие, по словам чеховской героини, «хочут свою образованность показать» или, выражаясь более жестко, выказывают недостаточное уважение к родному языку. Но так ли это?.

Выдающийся русский лингвист Лев Владимирович Щерба утверждал, что в языке нет абсолютных синонимов, а есть наше плохое знание языка. Попытаюсь воспользоваться этой мыслью. Словарь Ожегова – Шведовой определяет творчество как «создание новых по замыслу культурных или материальных ценностей». Замечу, что в этом определении объединены как духовные, моральные, высокие, так и материальные, бытовые ценности. Эту же мысль применительно к понятию «творчество» подчеркивают и многие другие авторы, считающие, что нет такой работы, которая не предполагает творчества.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР
Опасные советские вещи. Городские легенды и страхи в СССР

Джинсы, зараженные вшами, личинки под кожей африканского гостя, портрет Мао Цзедуна, проступающий ночью на китайском ковре, свастики, скрытые в конструкции домов, жвачки с толченым стеклом — вот неполный список советских городских легенд об опасных вещах. Книга известных фольклористов и антропологов А. Архиповой (РАНХиГС, РГГУ, РЭШ) и А. Кирзюк (РАНГХиГС) — первое антропологическое и фольклористическое исследование, посвященное страхам советского человека. Многие из них нашли выражение в текстах и практиках, малопонятных нашему современнику: в 1930‐х на спичечном коробке люди выискивали профиль Троцкого, а в 1970‐е передавали слухи об отравленных американцами угощениях. В книге рассказывается, почему возникали такие страхи, как они превращались в слухи и городские легенды, как они влияли на поведение советских людей и порой порождали масштабные моральные паники. Исследование опирается на данные опросов, интервью, мемуары, дневники и архивные документы.

Александра Архипова , Анна Кирзюк

Документальная литература / Культурология
Советская внешняя разведка. 1920–1945 годы. История, структура и кадры
Советская внешняя разведка. 1920–1945 годы. История, структура и кадры

Когда в декабре 1920 года в структуре ВЧК был создано подразделение внешней разведки ИНО (Иностранный отдел), то организовывать разведывательную работу пришлось «с нуля». Несмотря на это к началу Второй мировой войны советская внешняя разведка была одной из мощнейших в мире и могла на равных конкурировать с признанными лидерами того времени – британской и германской.Впервые подробно и достоверно рассказано о большинстве операций советской внешней разведки с момента ее создания до начала «холодной войны». Биографии руководителей, кадровых сотрудников и ценных агентов. Структура центрального аппарата и резидентур за рубежом.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Александр Иванович Колпакиди , Валентин Константинович Мзареулов

Военное дело / Документальная литература