Дорогие. Все помнят старое кино про «Золотой эшелон»? Сквозной мотив советского эпоса о Гражданской войне. Золотой запас России, ныне — молодой Советской Республики. Двухосные деревянные вагоны того времени, ящики с золотыми слитками, снега Сибири, охрана, партизаны, Колчак, белочехи, ЧК… Несколько тысяч пудов, то бишь десятков тонн. Подвиги, бескорыстность, благо народа…
Вопрос! Как золото госбанка оказалось в вагонах посередь Сибири?! Оно лежало в подвальных хранилищах, в городе Петрограде. Белых в Питере не было, были свои, красные, правительство. Кто погрузил золото страны в вагоны и погнал на восток?! И зачем?!
8 марта 1918 года Совнарком и прочие ВЦИК переезжают в Москву. От греха подальше. Питер близок к Пскову (немцы), Выборгу (финны), Нарве (Юденич и эстонцы). Положение зыбкое, неясное, чреватое.
А и в Москве-то было неуютно! Разногласия были с немцами! На волоске власть висела! Жрать нечего, страна неуправляема, народ лютеет. Хорошо бы золотишко за бугор слить. Спокойнее. Мало ли что. (Ну наши времена ничем же от других времен не отличаются!..)
Черноморским портом его перетолкнуть? Там самостийники, немцы и белые. Через Мурманск-Архангельск?
Финны рядышком с железнодорожной ниткой сидят, перекусить — пара пустых, а разведки западные в Петрограде, по всей логике вещей, должны работать усиленно! Ну далекой от иностранцев Сибирью — да во Владик? Или по КВЖД в Харбин, а там разберемся с портом… Пока — сложили золото в Казани. (Вот в Казани Каппель его и захватил.)
А ведь уже готовы были большевики не только Питер, но и Москву оставить, хоть в Вологде-Вятке-Екатеринбурге закрепиться бы по треугольнику…
А что начнется катавасия с белочехами, Колчаком, Семеновым и прочая — ну кто ж на тот момент предполагать мог…
А теперь постарайтесь все, что вы сейчас прочитали, совместить в сознании так, чтобы проникнуться одновременностью всего происходящего:
Закрытие всех критикующих большевиков газет. Запрет и арест партии кадетов. Выборы в Учредительное собрание — и перенос его с ноября на январь. Разгон и расстрел рабочих демонстраций в поддержку Собрания — и запрет самого Учредительного собрания после одного дня работы, сорванной оружием.
И. — Введение госмонополии на торговлю, расстрелы за «спекуляцию», запрет на куплю-продажу недвижимости и любые операции с ней, подселения и уплотнения с вводом «коммунальных» квартир, обыски по домам и реквизиция ценностей у «буржуазии». Реквизиция банковских вкладов. Создание Чрезвычайной Комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Административные расстрелы.
И. — Демобилизация армии и исчезновение фронта: армия расходится по домам. Устанавливает по домам советскую власть, режет и выгоняет «буржуев», разграбляет зажиточные дома, делит землю.
И. — Держава распадается: Прибалтика, Польша, Финляндия, Украина — уходят, Туркестан неуправляем, Закавказье говорит о независимости.
И. — Офицеры идут на Дон, не признавая октябрьского переворота, и там оформляется Белое движение и Добровольческая армия.
И. — Переговоры в Бресте и занятие немцами гигантских территорий и ресурсов.
И. все это через рефрен: а в это время
…, а в это время в…, а в это время…, а в это время в… Это не одно после другого — это одно в другом, как собранный из гребенок еж, как ком из репьев, как спрессованные в единый ком клочья бумаг. Понятно ли? Ощущение людей, обстановка, атмосфера, ожидания, реакции народа — понятны ли? Все быстро, мгновенно меняется, резко, чревато любыми трудностями и опасностями.
Густое и страшное время. Спрессованы в считанные недели и месяцы великие, кардинальные перемены — во всех сферах жизни! Небывалые потрясения, все с ног на голову, немыслимое стало возможным, небывалое стало обыденным. Человек всемогущ — все может сделать, всем может стать, все перевернуть и сделать по своему желанию свободно! только храбрости и уверенности побольше! И человек ничтожен как пылинка — любого можно в любой миг пристрелить, и ничего, и нормально это, и целыми днями это происходит, только и стучат выстрелы — вечно кого-то расстреливают, ну, жизнь такая настала, дела такие делаются. А можно и прирезать, тоже дело обычное, а потом продолжить заниматься своими делами. Смерть и убийство стали нормальными деталями времени, просто обстоятельствами такими, такими занятиями обыденными, необходимыми.
Отношение к жизни — ха. Отношение к сексу — давай-ка. Отношение к собственности — дай сюда! Отношение к закону — клееная афишка с дурацким декретом, но расстреливать будут всерьез. Не то величайшие в истории социальные перемены! — не то пещерные дикие времена обрушились.
А вот где-нибудь в мае 1918. Так-то зиму-весну сравнительно спокойно было. На Украине немцы, в Финляндии финны, в Прибалтике прибалты, на Дону — донцы и офицеры с буржуями, юнкера-студенты разные. Крестьяне пахали поделенную землю и хотели хозяйствовать. Советы практически повсеместно управляли. Ну так — что плохо стало?