— Сасс, послушай меня! — воскликнул он, повернув ее голову так, что она была вынуждена смотреть на него. — Не молчи. Не сдавайся. Нельзя уходить в свое горе, Сасс. Говори со мной. — Шон схватил ее за плечо, его пальцы впились в нее, не найдя ничего, кроме костей и кожи. Он встряхнул ее, ужаснувшись при мысли о том, что она может уплыть от него, словно листок по поверхности пруда. — Говори со мной, Сасс. Клянусь Святым Патриком и его проклятыми змеями, ты можешь это сделать.
Сасс заморгала. Она тряхнула головой, протянула к нему руку и сжала его пальцы что было силы. Она изо всех сил старалась сфокусировать зрение на его лице.
— Шон? Шон?
— Это я. Да, это я. — Шон подавил рыдание. Он не хотел тратить время на собственные горести. Быстро утерев тыльной стороной руки слезы, он снова взял ее за плечи, на этот раз более осторожно, и заставил себя улыбнуться. Сасс нуждалась в утешении, и она получит его.
— Я пришел посмотреть, как у тебя идут дела. И успел как раз вовремя, верно? — Шон попытался убрать руки с ее плеч, но Сасс не пустила его. Ее хрупкие пальцы отчаянно вцепились в него. — Тише, милая, тише. Клянусь святыми, я не оставлю тебя. Я посижу с тобой рядом.
Он нежно освободился от ее рук и положил их на одеяло, не в силах глядеть ей в лицо, такое испуганное и полное страдания. Устроив ее поудобней, он взял стул и подвинул к ней поближе, понизив голос, чтобы он звучал как ласковое и нежное бормотание.
— Мне просто хотелось посмотреть, как у тебя дела, Сасс. Ну-ка, что с тобой случилось? Я не помню, чтобы у тебя были такие короткие волосы. — Шон попытался засмеяться, но это удалось ему не больше, чем сплясать джигу на похоронах.
— Я упала, — ответила Сасс нерешительным голосом, так, словно ее недуг был душевный, а не телесный.
— Но мне говорили, что у тебя дела идут на поправку.
Сасс слегка качнула головой, вероятно, пытаясь отвернуться. Разговор уже начинал ее утомлять. Она снова ускользала, и Шон не имел ни малейшего представления, что ему делать. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, понимая, что все зависит от него. Сасс ему помогать не может, бедняжка. Что бы ни привело ее в такое состояние, выбраться из него ей будет нелегко.
Шон осторожно взялся за одеяло, закрывающее колени Сасс. Не поворачивая лицо, Сасс вздрогнула, ее руки невольно напряглись, удерживая одеяло.
— Ничего, ничего, Сасс, беспокоиться не стоит. День прекрасный. Солнце ярко светит… — Он медленно приподнял одной рукой одеяло, держа другой ее ладони. — … ты не простудишься и не умрешь, уверяю тебя.
Сняв одеяло, Шон увидел, что она одета в длинный халат, на ногах домашние туфли. Поднявшись со стула, он присел возле нее на корточки.
— Для такой прекрасной погоды ты одета слишком тепло. Давай-ка я помогу тебе снять эти туфли? Дай мне посмотреть, где у тебя болит, моя дорогая…
— Нет, Шон. Нет, — застонала Сасс.
— Да, милая, да. Понимаешь, я должен посмотреть, что у тебя там и как тебе помочь. Иначе какой смысл считаться другом, Сасс, если не можешь ничем быть полезен, — уговаривал ее Шон, берясь за подол ее халата и приподнимая его. Его взору открылись ее ноги, еще недавно такие красивые.
Он увидел первые шрамы на ее лодыжке, все еще красные, как и новый шрам, в том месте, где недавно делалась операция. Слава Богу, заживали они нормально. При виде их он почувствовал надежду, но потом поднял подол немного выше и увидел, что нога наполовину ссохлась, что на половине икры начинается новый шрам, более широкий и глубокий, и тянется по всей ноге. На бедре, потерявшем форму от долгих часов, проведенных в этом кресле, кость искривилась. Сможет ли она вообще стоять, ходить, не поврежден ли нерв…
— Что ты здесь делаешь?!
Лизабет налетела на него так стремительно, что Шон отлетел в сторону, когда она вклинилась между ним и Сасс. Она злобно одернула длинный халат Сасс и схватила туфли, стоящие рядом с креслом. От ярости Лизабет уронила одну на пол, подняла и резко надела их на ноги Сасс. Та вскрикнула, но ничего не сделала, чтобы остановить нападение. Но тут Шон вскочил на ноги, был готов к борьбе.
— Не причиняй ей боль! — заорал он и, схватив Лизабет на плечи, резко повернул к себе. На ее лице застыла ненависть, оно побледнело, а глаза светились враждебностью.
— Не прикасайся ко мне! Убирайся от меня! — закричала она.
— Это ты не прикасайся к ней! — рявкнул Шон. — Тебя нужно гнать отсюда. Клянусь, это ты сделала с ней такое.
— Я не дала ей умереть, когда все ее бросили. И ты, и Курт, и Ричард. Где вы были все это время? Она нуждалась в вас, а вы даже не побеспокоились о ней.
— Я ничего не знал. Ты не позвонила и не сообщила мне об этом. Я услышал случайно от одной доброй души, ездившей с ней в Ирландию. Я узнал слишком поздно, но хорошо, что узнал, иначе так и не увидел бы этот ужас.