— Сорок два человека… Ничего такого, с чем мы бы не смогли справиться без вашей помощи. Неужели вы считаете, что все они…
— Вся больница заражена, — подтвердил Раббен. — Я уже приказал закрыть город… и все княжество на карантин. Молитесь, доктор Бернштейн.
***
Этой болезни не успели дать название. Маркуса Брикса лечили от тяжелого воспаления легких, и высокая температура спала на третий день приема антибиотиков. Но страшный кашель не проходил, началось легочное кровотечение. Серые пятна на коже появились на пятый день, и только тогда стало ясно — нечто неведомое пожирает больного изнутри. Нечто невидимое для микроскопа и иммунной системы; серая пыль, в которую превращались ткани организма, не поддавались биохимическому анализу.
Население города Фаубурга, в котором Маркуса поместили в больницу, составляло семь тысяч человек. И Раббен совершил немыслимое, исцелив их всех за неделю — делая небольшие перерывы на сон и еду. Но в его владениях проживало пятьдесят тысяч человек. Он надежно изолировал княжество от соседей и словно одержимый на протяжении года метался от города к городу, от деревни к деревне, лечил — только-только зараженных и находящихся на последней стадии распада — и не успевал. Никак не мог успеть. Возбудитель болезни был невидим, им были заражены земля, вода и воздух, и исцеленный им человек заражался вновь считанные часы спустя. Раббен предпринимал самые отчаянные меры для предотвращения подобного — но все, совершенно все было бесполезно. Люди умирали страшной, чудовищной смертью, а он мог только оттягивать неизбежное, даря им последнюю, отчаянную надежду на спасение.
Когда погибших стало больше тысячи, Раббен обратился за помощью к другим чародеям, взывая к ним у Обсидиановых Врат. Но он не зря был известен как самый искусный целитель, среди других не было никого, кто знал и умел больше, чем он. Только чародей по имени Всеволод Бутус смог дать стоящий совет — попросить помощи у хозяев Небесных Городов. И Раббен сделал это, моля небожителей на коленях, забыв о княжеских гордости и достоинстве.
«Мы беспомощны,» — ответили они. И больше не отвечали ему.
Когда Тоттенгрибер в отчаянии разбил радиопередатчик, принадлежавший иной, несравнимо более развитой цивилизации, в его сознании раздался голос того, кто, по его мнению, тем более не мог ему помочь — Забытого по имени Наму-Ар-Зонкон, Бога-Кузнеца:
«Они солгали, — произнес он. — Они могут помочь. Они знают, что это».
— Зонкон… О чем ты говоришь? — Раббен был удивлен тем, что Забытый первый заговорил с ним. До этого дня он с неохотой отвечал на запросы чародея и помогал ему только с чарами общего характера, позволяющими манипулировать пространством. Своей собственной силой, силой Бога-Кузнеца, Зонкон с ним не поделился ни разу.
«Эта болезнь — ее причина не в бактериях, грибках и вирусах. Ее вызывают машины, настолько крохотные, что их невозможно рассмотреть в твой микроскоп. Древнее наследие презренных чи-зо — нанотехнология».
— Как ее победить?
«Есть два способа. Первый — найти машину, которая контролирует нановирус, и отдать приказ о самоликвидации всех этих устройств».
— И где же мне искать ее? — воскликнул Тоттенгрибер. — Ты знаешь?
«Нет. Но ты можешь попытаться выбить силой ответ на этот вопрос — из наследников Чи-Зо, которые живут в Небесном Городе над твоей головой».
— Как? Может быть, я князь, но я не великий воин. Я врач… А даже если бы и был воином, непобедимым и бессмертным — на сражения уйдет так много времени, что после победы мне будет уже некого спасать. У меня нет времени, Зонкон. Нет времени! Каков второй способ?
«Исцелить всех и сразу — людей, землю, воздух… Уничтожить нановирус с помощью твоей мистической способности».
— Ты смеешься надо мной… — прошептал Раббен. — Исцелить целое княжество… С севера на юг, с востока на запад — пятьдесят лиг. Это невозможно!
«Я помогу тебе открыть врата к Сердцу Мира. Возможно, это убьет тебя, но перед этим ты сможешь спасти своих подданных. Ты готов рискнуть?»
— Да, — без колебаний ответил Раббен.
И это произошло — Врата к Сердцу Мира были открыты с помощью человеческой силы воли и знаний Забытого Бога. Ритуал был проведен в центре княжества, в деревенском храме из бревен и с соломенной крышей. Внутри на деревянном полу, застеленном соломой, лежали те, кто уже не мог ходить, а вокруг храма плотным кольцом стояли те, кто только смог и успел прийти к моменту совершения чуда.