Читаем Я смотрю хоккей полностью

Мой приятель, горьковский журналист, рассказывал мне о своих земляках — знаменитых физиках, профессорах, докторах наук — сотрудниках НИРФИ, крупнейшего радиофизического института, которые все, как один, — хоккейные болельщики. Стадион автозавода, где проходят матчи горьковского «Торпедо», находится примерно в часе езды от центра города. Места там ненумерованные, и, чтобы занять удобное, надо приехать не менее чем за час до начала матча. Да сама игра длится два часа. Да обратный путь. Да мороз иногда доходит до 30 градусов. Но всякий раз с пунктуальностью истинных представителей точной науки ученые НИРФИ проделывают этот тернистый путь. Но вот что интересно. По словам того же журналиста, бывая в командировках в Москве, они не успевают — находятся другие дела — попасть на центральный матч чемпионата в Лужники. Времени не хватает? Да нет, не играет «их» команда — горьковское «Торпедо».

Меня трогает в болельщиках их страстное и искреннее желание принести какую-то пользу, помочь своей команде, сделать для команды, для игроков, для тренеров что-то хорошее. И остается только склонять голову перед изобретательностью, которую при этом проявляют болельщики.

У нас в «Спартаке» каждый игрок знает персонального пенсионера Василия Степановича Рощина. Он из тех, кому известны часы всех наших тренировок, кто не пропускает ни одного нашего матча. При этом он никогда не клянчит пропуск или билетик по блату. Он честно выстаивает в очередях сам. Но это к слову. Знаменит он другим: своими беседами.

Скажем, узнав, что я собираюсь жениться, он долго расспрашивал меня о Гале, о гом, как я представляю себе будущую нашу жизнь.

— Смотри, — закончил он нашу беседу. — Главное, чтобы не была жена домашней собачкой.

Этот разговор состоялся давно, но видите, я его запомнил. Наверное, из-за образного выражения «домашняя собачка». Употребил Василий Степанович его не случайно: к каждой своей «душеспасительной» беседе он серьезно готовится.

Мы уж с ним давно не беседовали. Видно, за меня он спокоен: взрослый, женился, остепенился. А за разговором с молодыми застаю его часто.

Недавно я познакомился с инженером Леонидом Шепшелевичем. Он узнал, что я начал писать книгу, и принес мне толстенную папку, битком набитую вырезками из наших и иностранных газет и журналов. Все эти вырезки посвящены мне. Он собирал их десять лет и вот принес: может, что-нибудь пригодится для книги.

У нас есть болельщики, которые по собственной инициативе ходят по всем московским стадионам и высматривают способных мальчишек. Обо всех своих находках они докладывают спартаковским тренерам. Не всегда их оценки оказываются безошибочными, но с некоторых пор тренеры прислушиваются к сообщениям этих самодеятельных агентов очень внимательно. Да и как же иначе? Это они нашли нам Сашу Якушева — он теперь игрок сборной страны — и Гену Крылова, одного из лидеров молодежной сборной.

…После нашего проигрыша в Гренобле сборной Чехословакии я почему-то все время мысленно оправдывался перед композитором Яном Френкелем. Почему перед ним? Весь вечер накануне матча он провел с нами, весь вечер играл и пел свои песни. Я думал: вот он сделал все, чтобы у нас было хорошее настроение, чтобы мы как следует настроились на матч и победили, а мы… А в Тампере к нам пришел Игорь Ильинский — человек, которого при жизни называют великим актером и на концерты которого невозможно достать билет. И он, не жалея сил и не экономя время, дарил нам свое искусство.

Когда-нибудь социологи, наверное, доберутся и до этой обширнейшей части рода человеческого, которая у нас называется болельщиками, в Италии — тифози, в Югославии — новиячи, словом, в каждой стране по-своему. У социологов будет благодарное поле для исследований. Что заставляет этих людей страдать и радоваться на стадионах? Что объединяет их еще, кроме этой страсти?

Быть может, собственная физическая неполноценность, помешавшая им самим стать тем, кем они мечтали стать когда-то, большими спортсменами? Верно, я знаю людей, которые ни разу в жизни не ударили ногой по мячу, не встали на лыжи, не пробежали полсотни метров, но которые обладают поистине энциклопедическими познаниями в спорте и болеют за нас неистово и неизменно. Но точно так же знают все о спорте и не менее горячо болеют полнокровные здоровяки, в чью жизнь спорт вошел не только как зрелище.

Подавляющее большинство постоянных обитателей футбольных и хоккейных трибун — мужчины. Но я далеко не уверен в том, что они составляют и подавляющее число наших болельщиков. Просто они не так заняты домашними делами, как женщины. Однако я и сам видел и слышал от других, что во время трансляции матчей по телевидению места у домашних экранов распределяются между представителями обоих полов поровну.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
100 великих гениев
100 великих гениев

Существует много определений гениальности. Например, Ньютон полагал, что гениальность – это терпение мысли, сосредоточенной в известном направлении. Гёте считал, что отличительная черта гениальности – умение духа распознать, что ему на пользу. Кант говорил, что гениальность – это талант изобретения того, чему нельзя научиться. То есть гению дано открыть нечто неведомое. Автор книги Р.К. Баландин попытался дать свое определение гениальности и составить свой рассказ о наиболее прославленных гениях человечества.Принцип классификации в книге простой – персоналии располагаются по роду занятий (особо выделены универсальные гении). Автор рассматривает достижения великих созидателей, прежде всего, в сфере религии, философии, искусства, литературы и науки, то есть в тех областях духа, где наиболее полно проявились их творческие способности. Раздел «Неведомый гений» призван показать, как много замечательных творцов остаются безымянными и как мало нам известно о них.

Рудольф Константинович Баландин

Биографии и Мемуары
100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии