На восьмом этаже, куда поднялась девушка, сегодня не было ни души. Юлия уверенно шла по узкому коридору, со стен которого на нее взирали авторитетные лица популярнейших российских «умов».
«Где вы в этот субботний вечер? — зло подумала девушка. — Небось в коттеджах своих на Рублевке! А я тут — работай! Ну ничего! Будет и на нашей улице праздник! И коттеджик на Рублевке будет! И старенький «мэрсик» свой поменяю! И замуж выйду! Пусть-пусть пока мой последний — «звездный» Мистер Кручинский — трахается со своей администраторшей! Все равно она мне не соперница!».
Звонок сотового телефона отвлек Юлию от нервных мыслей. Она стала быстро рыться в сумочке. Наконец нашла «трубку».
— А я как раз о тебе думала! — игривым, сексуально-интригующим голосом «прожурчала» Юлия.
— Где ты? — быстро, твердо, энергично спросил тот самый Кручинский.
— Я работаю! — преувеличенно назидательно ответила Юлия.
— Ну-ну! От работы кони дохнут! Знаешь такую пословицу? Не переусердствуй там! Я завтра, кстати, прилечу! Хочу тебя! Надень, пожалуйста, розовое белье и чулочки!
— …Хорошо!.. — мечтательно улыбаясь, заходила журналистка в огромный кабинет со множеством компьютерных отсеков. Юлия прошла за сорок пятый. Именно этот ряд принадлежал отделу расследований. И именно за эту ночь ей предстояло доказать себе и коллегам насколько далеко простирается ее власть. Говорят, четвертая. Но разве каждый журналист имеет влияние на окружающую толпу? Или на политиков, принимающих судьбоносные решения? А она сделает это! Мало того, что заработает авторитет, она еще и продавать свой труд будет за «дорого». Чего он там ей пообещал? Этот банкирчик?
«На машинку новую хватит!» — Юлия вспомнила худощавое отвратительное лицо Салавата Бабирова и мерзкую интонацию его голоса.
И тут же выкинула неприятный образ из головы, переключившись на «маленькое одолженьице», о котором просил этот Салават Юсуфович. Девушка привычными движениями запустила в работу старенький «макинтош». Компьютер заурчал, и этим звукам вторил только стук дождя по подоконнику.
Чернилина достала из сумочки очки, диктофон, записную книжку и какие-то документы. Надо сказать, что зрение у нее было, в принципе, неплохим. Но, одетые первоначально для создания делового имиджа, очки для Юлии стали непременным атрибутом рабочего процесса. Привыкла. И даже то, что вокруг не было ни души, не стало причиной для отказа от них. Журналистка надела позолоченную тонкую оправу на изящный носик и стала вдумчиво вчитываться в документы. Кои, собственно, не представляли из себя той ценности, за которую их выдавал Бабиров. Бумаги являлись ксерокопиями сделки, некогда совершенной Бабировым, как председателем «Градинвестбанка», и неким Малковичем, руководителем одного из подразделений МЧС. Суть договоров состояла в следующем. Андрей Малкович обязывался поставить в МЧС спецтехнику на сумму в 170 миллионов рублей. А деньги эти субсидировал шойговскому ведомству Салават Бабиров с последующим их процентным возвращением в сейфовое лоно родного банка. Но… Со временем возникло одно «но». По словам банкира, незамысловато поставившего перед Юлией задачу, Андрей Малкович векселя на означенную сумму получил, а свои обязательства выполнил лишь на половину. То бишь техника, прибывшая к «спасателям», была ими оценена гораздо ниже. Соответственно, генерал Краснов, обещавший вернуть через Малковича векселя в «Градинвестбанк», вернул лишь 45 миллионов. Остальная сумма растворилась в воздухе. Зависла. А долг, как говорится…
Юлия встала, чтобы приоткрыть форточку. Гроздья капель по-прежнему тяжело тарабанили по стеклу. Прохлада мгновенно ворвалась в помещение. «Конечно, всей правды мне никто не скажет. Да и кому она нужна?» — спросила себя Юлия. Она снова села за компьютер и застучала клавиатурой, как бы соревнуясь со стуком дождя за окном. Ее безудержная фантазия лилась из строки в строку… До самого утра.
Глава 46.
— Взгляни-ка на это! — на лакированный стильный стол, рядом с чашкой только что приготовленного ароматного кофе, легла развернутая газета «Московский комсомолец». Парень, бросивший ее, отошел от Андрея Малковича и сел на диван напротив, свободно облокотившись.
Малкович внимательно посмотрел на Сергея Просвирнина.
«Подумать только, всего лишь год назад эта сволочь держала его в заложниках в каком-то задрипанном Урюпинске, требуя за сохранение жизни денег. Господи, все хотят денег! Работать не хочет никто. А теперь он сапоги готов мне лизать, — не без самодовольства размышлял в своем кабинете несколько погрузневший Андрей Андреевич. — Еще бы! Это же я вытащил его из деревни! Ему такая жизнь и в самых смелых снах не снилась…».
— Что здесь? — кивнув на газету едва скользнувшим взглядом, спросил Андрей.
— А ты прочти, прочти! — твердо посоветовал бывший рекетер. — В твоих интересах!
Малкович медленно взял чашку кофе и опустил глаза. «Чип и Дейл спешат на помощь» — бросился в глаза ни о чем пока не говорящий заголовок. Андрей отхлебнул. А дальше его взгляд заметил что-то знакомое в мелком шрифте. Что? Да фамилию! Его фамилию!