Не ходи в темный лес! Не слушай плача мертвянок, не доверяй златым огням. Не отзывайся, коли кто по имени окликнул. И не гляди, не гляди в глаза лесной ведьме! Заворожит, заколдует так, что покой и сон позабудешь. Зверем у ног ее ляжешь, мать и отца в лицо не узнаешь. Останешься в черном ельнике, у избы на высоких курах, а вместо слов человеческих по-звериному взвоешь. Не ходи, не ходи в темный лес, иначе полюбишь хозяйку чащи!
Любовное фэнтези, любовно-фантастические романы18+Даха Тараторина
Йага
© Даха Тараторина, 2024
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2024
Изображение на обложке и иллюстрации в книге © Miorin
Иллюстрация в тексте использована по лицензии © Shutterstock
Плейлист
1. Кукрыниксы
– «Отрекаюсь скандалить» – «Не потянешь» – «Лихо»4. Jorunnr
– «Ведьма»5. Артемизия
– «Ведьмина дочь»6. Те100стерон
– «Это не женщина» – «Вверх»8. Rozgi
– «Заблуди»9. Король и Шут
– «Дагон»10. The Dartz
– «Холодные камни»11. Канцлер Ги
– «Демоница»12. Канцлер Ги
– «Ведьма-II»13. Мельница
– «Приворотное зелье»14. Хелависа
– «Дорога в огонь»15. Peyton Parrish
– «My Mother Told Me»16. Мельница
– «Ведьма»17. Дом Ветров
– «Сага о наёмниках»18. День Кси
– «Парни с Железных Островов»19. Peyton Parrish
– «My Mother Told Me»20. Chagunava
– «Золотой домик»21. Ежовы Рукавицы
– «Колыбельная Яги»22. polnalyubvi
– «Девочка и Море»23. Green Apelsin
– «Северный ветер»24. Дмитрий Колдун
– «Царевна»25. Калевала – «Ярило»
– «Secret Combination»27. Черемша – «Ведьма»
Пролог
– Прости, серденько мое! И жена-то из меня вышла никудышная, и мать не лучше…
Дочка глядела на нее внимательными желтыми глазами, будто все понимала. А куда ей понять, младенцу невинному? Мать и сама-то не ведала, что творит. Она брела по лесу, качаясь. Сколько уже времени кусок в горло не лезет, сколько во рту ни капли не было? Уже и молоко давно пропало – нечем дочь кормить. А дочь и не жаловалась. Не плакала. Молчала и смотрела. И так смотрела этими своими колдовскими глазищами, что лучше бы вовсе сгинула! Она, а не любимый…
Желана родила поздно, ни отец, ни мать, рано ушедшие в Тень, внуков не дождались. Да и, сказать по правде, не сильно-то кляла за это судьбу. К чему ей, красавице, дитя? Рядом ведь милый был! Души в ней не чаял, на руках носил, белые ручки работой мозолить не дозволял! Но все же не хватало ему чего-то. Нет-нет, а спрашивал, заведут ли ребеночка. Желана и сдалась, да боги посмеялись: столько она молилась, чтобы чрево ненароком не отяжелело, что теперь одаривать ее чадом не собирались.
Где-то совсем рядом завыл волк, и Желана вздрогнула. В ночной тишине далеко разносился скрип деревьев, шептались о чем-то, ей неведомом, листья. Далеко будет слышен и крик несчастной женщины, выскочившей в лес в одной рубахе с младенцем в объятиях.
– Прости меня, кровиночка…
Дочь глядела неотрывно, точно и не живая вовсе. Оттого становилось страшнее, чем когда волк скулил. От этого взгляда Желана ночей не спала, от него кошмарами мучалась, от него же, видно, и умом повредилась. Да и кто бы осудил вдову? Она прикрыла личико младенца краем одеяла.
Пуще Желаны о ребенке молился муженек. Тризны приносил, к бабкам ходил, спать ложился ногами к печи – все, как деды учили, чтобы жена понесла. Никак. Совсем милый ополоумел. Пошел в чащу, упал на колени перед вековым дубом, коснулся теменем бурого, выступающего над землею корня.
– Все возьми, хозяин тонколистный! Все возьми! Ты кормишь зверей и птиц, ты силу родишь невиданную, ты тайны хранишь неслыханные. Все возьми, но одари меня наследником!
И лес взял. Взял все, что предлагал ему проситель, а после взял и еще больше. Не стало хозяйства, сгорел овин, полегли коровы. Не стало и самого Огонька. Сгорел, как лучина. А на другой день после того, как заколотили смертный короб, Желана ощутила под сердцем ношу.
Она брела, не разбирая дороги. Не шарахалась от ночных хищников, притаившихся в зарослях. Не чуяла холода и голода. Да и ничего уже не чувствовала, с самого рождения дочери. С того страшного дня, как увидела лес в ее глазах вместо бесконечной синевы мужниных очей. Дуб стоял на прежнем месте. Что ему, дубу? Он стоял здесь раньше, чем родился прадед Желаны, останется стоять и когда она сама по земле ходить перестанет. Быть может, случится то совсем уже скоро.
Она развернула одеяльце. Дочь не поежилась – ей ночная прохлада была что платок шерстяной. Коснулась губами лба младенчика и опустила в густую траву. Припала на колени, прильнула теменем к выступающему над землей дубовому корню.
– Забери! Забери свой дар! – Казалось, все слезы Желана выплакала, ан нет – покатились по щекам, горючие. – Забери, что дал, и верни мне милого! Не жить мне без него, не радоваться солнышку!