— Что он «обдумает это»! — съязвила Эбби. — У Янира нет времени на то, чтобы Улл «думал». Он должен быть здесь ради своего брата! Сейчас же! Рядом с ним! Ему нужен Улл, тот, кого он знает и кому доверяет, чтобы поддержать его сейчас. Так, как всегда поддерживал его Янир! — с каждой фразой в Эбби росло раздражение от мыслей о том, что Улл не был предан брату.
Исида была слегка озадачена реакцией Эбби на отсутствие Улла. Женщина-торнианка потребовала бы, чтобы его никогда не подпускали ни к ней, ни к дому, в котором она жила после того, как он так с ней обошелся.
— Ты… ты хочешь, чтобы Улл прибыл к вам? — нерешительно спросила Исида.
— Дело не в том, чего я хочу, просто он нужен здесь. Янир — единственный мужчина, которого я хочу. Никогда в этом не сомневайся.
— Я не это имела в виду, Эбби, я знаю, что Янир — единственный мужчина для тебя так же, как я всегда знала, что Орион — единственный мужчина для меня. Возможно, я плохо выразилась, но, если смотреть на все это как обычные торнианки, многие не позволили бы пустить мужчину в их дом, который говорил так… грубо с ними.
— Я знаю, Улл расстроен тем, что выбрали не его, Исида, но он — брат Янира, и он — часть семьи, а семья важна. Никто не знает этого лучше меня, — гнев Эбби рассеялся, когда она вспомнила о своей семье.
— Мне очень жаль, Эбби. Я не хотела, чтобы ты вспомнила всех, кого потеряла.
— Я всегда буду помнить их, Исида, — Эбби почувствовала, как ее глаза наполняются слезами, — и когда у нас с Яниром будет потомство, я расскажу им о них. Они это заслужили.
— Потомство… ты…
— Нет! — рассмеялась Эбби, вытирая слезы. — Богиня, Исида, дайте нам немного времени, мы не пробыли здесь и недели!
— Понимаю. Я прошу прощения. Я просто хочу снова подержать малыша на руках.
— Тогда, возможно, он должен появиться у вас, — посмеиваясь, Эбби проигнорировала удивленный взгляд Исиды. — Ладно, вернемся к Уллу. Я надеюсь, что вы сможете использовать свое влияние и помочь отправить его сюда.
Несколько мгновений Исида молча смотрела на Эбби. Она не разговаривала с Уллом с тех пор, как они вернулись на Бетельгейзе. Ее первый отпрыск был задумчивым, и пришло время положить этому конец. Он поможет брату или ему придется иметь дело с ней.
— Улл будет у вас, — обещала Исида.
***
Эбби с улыбкой откинулась на спинку стула и отключила связь. Она даже не сомневалась в том, что у Исиды все получится. Даже самый могучий из торнианских воинов не имел ни единого шанса против решительной матери.
Зная, что на третьем этаже ее ждет работа, Эбби прошла мимо стола с остатками обеда. Ей нужно поговорить с Паганом — кухня продолжала посылать еды, достаточной для торнианского воина. Она никак не могла бы съесть два больших бутерброда, которые они прислали. Прихватив оставшуюся половину того, который начала есть ранее, она направилась наверх.
***
Паган улыбнулся, взглянув на пустой поднос своей госпожи. Ему нравилось, что ей нравиться еда, хотя он не представлял даже, как столь маленькая самка могла так много есть. Она ела, как воин.
— О, Паган! Не могли бы вы помочь мне здесь?
Обернувшись, Паган увидел, что его леди пытается спуститься по лестнице с большой картиной.
— Моя леди! Что вы делаете?!! Позвольте мне взять ее! Почему вы не позвали на помощь?!! — Паган засыпал ее своими вопросами так же быстро, сколь стремительна была его реакция в ее сторону.
— О, спасибо вам, Паган, — поблагодарила его Эбби, когда он забрал у нее портрет, после чего она повернулась и закрыла дверь, ведущую в покои третьего этажа. — Я отвечу на ваш вопрос — я не позвала на помощь, потому что думала, что смогу справиться со всем самостоятельно.
— Позовите меня в следующий раз! — Паган не сразу понял, что только что отдал приказ своей госпоже.
— Поверьте мне, я так и сделаю, если найду еще картину такого размера. Поставьте ее туда, пожалуйста, — она указала на место в конце комнаты. — Я действительно не могу поверить, что у Рисы оказалось что-то настолько удивительное.
— У нее было пять мужчин, госпожа, — ответил ей с почтением Паган.
— Да, но это то, что могло принадлежать только этому Дому.
Подойдя к картине, она повернула портрет так, чтобы Паган смог его видеть. У него перехватило дыхание от того, что он увидел. Как Рисе удалось заполучить нечто подобное? И где же он хранился до сих пор?
— Это то, что я думаю?
— Да… это семья Короля Варика, — сердце Пагана бешено колотилось. Где столько времени хранился портрет, чтобы Бертос отдал его Ризе? Картина значила намного больше, чем просто быть частью истории этого Дома. Это была часть истории Империи. Зачем ее отдали Рисе… Это было словно оскорбление для всего, что было до него.