Читаем Ярослав Мудрый. Князь Ростовский, Новгородский и Киевский полностью

Благодаря замечательным успехам творчества многих умов и ещё большего множества искусных старательных рук на ведущую роль в пестром разрозненном населении обширной империи вновь выдвигаются оттесненные нахальными римлянами деловитые и просвещенные эллины, греческий язык становится государственным, хотя подданные Восточной Римской империи по-прежнему именуют себя ромеями, то есть римлянами. Сирийские и египетские торговцы проникают в Китай, в Индию, на Цейлон, в Эфиопию, доставляют с дальних плантаций пряности, благовония, драгоценные камни, шелк, кожи, рабов, опять-таки большей частью в Константинополь, умудряются вывезти из наглухо закрытого свирепой стражей Китая строго-настрого запрещенного к вывозу шелкопряда, и в империи начинают производить собственный шелк. Казна обогащается пошлинами от беспрестанно растущей торговли, серьезными данями с ремесла и с хорошо поставленного обширного земледелия, составляющими около половины дохода. Деньги позволяют держать многочисленную сильную армию, большей частью наемную, верную и боеспособную, до того дня, когда кончатся деньги.

В течение долгого времени Восточной Римской империи удается избегать разрушений, непоправимых и страшных, которые уничтожили Рим. От Фритигерна, вождя алчных вестготов, Константинополь попросту откупается. Бесславная кончина Аттилы останавливает на его подступах полчища гуннов. Волна варваров не докатывается ни до Александрии в Египте, ни до Антиохии в приморской Сирии, ни до Эфеса и Смирны, Эдессы и Тира, Бейрута и Никомидии, этих жемчужин восточного ремесла и торговли. В отличие от Западной, Восточная Римская империя медленно, естественно и довольно спокойно проходит сложный путь внутренних преобразований, насильственно прерванных набегами варваров в западных римских провинциях, и превращается в могучее, в течение тысячи лет не побежденное средневековое государство с новыми, уже феодальными отношениями, пришедшими на смену рабовладению без огнедышащих потрясений и продолжительных войн внутренних войн, с хорошо продуманными и приспособленными законами, с философией, просвещением и культурой.

Пока восточные и западные славяне появляются на Дунае малыми группами, небольшими дружинами, они действуют сообща и хотя доставляют ромеям немало хлопот, все-таки не представляют серьезной опасности для такого жизнеспособного организма, как Византия. Первое совместное нападение нового неприятеля относится ещё к концу V века. В громадном количестве, как это представляется перепуганному Аммиану Марцеллину, на самом деле кое-как сплотив несколько бродячих дружин в единое воинство, славяне врываются в византийскую провинцию Фракию и разбивают наголову наемные фракийские легионы, а фракийский полководец Юлиан погибает в сражении. Вскоре они вновь обрушивают удар на Балканы, захватывают Македонию и Фессалию, а на западе берут приступом Старый Эпир, при этом, как уверяют византийские хроники, сметают на своем пути всё живое с не меньшим успехом, чем гунны. Византийские полководцы предпринимают отчаянные усилия, чтобы предотвратить новое вторжение объединенных славян в пределы Балканского полуострова, но и на этот раз никакие усилия с их стороны не приводят к успеху, и славянам удается переправиться через Дунай.

По свидетельству Прокопия Кесарийского, во всё правление Юстиниана славяне врываются на Балканы почти ежегодно, опустошают Иллирию и Фракию, все земли от Ионийского залива до предместий Константинополя, Элладу и Херсонес. Юстиниан поспешно возводит крепости на Дунае, закрывает усиленными постами все проходы в горах, так что с течением времени все прежние римские виллы в этих местах превращаются в укрепленные замки или находятся под защитой вооруженных постов. Меры, принятые на упрочение обороны, поглощают громадные средства, текущие рекой из казны, то есть массу разнообразных даней и пошлин, собранных с подвластного населения, в первую очередь с населения находящихся под угрозой провинций, что делает местное население малонадежным, однако никакие меры предосторожности не останавливают новых нашествий.

С несколько большим успехом действует искусная, коварная и лицемерная византийская дипломатия, к тому же хорошо питаемая всё ещё не оскудевшей казной. Вкрадчивым византийцам удается разделить и поссорить западных и восточных славян. Как только императору Юстиниану приходит в голову назначить магистром Фракии одного из славянских вождей, тому в течение четырех лет удается сдерживать набеги собратий по крови, подступающих с запада, затем новоиспеченный магистр терпит от них поражение и сам погибает в бою, а восточные славяне оттесняются с придунайской равнины к востоку, что, возможно, и питает своим разбавленным временем соком летописную легенду об удачливом перевозчике Кие.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное