– Ну, что я говорил?! – ткнул рукой Ермень в величественное строение, появившееся наконец на горизонте к исходу самого трудного дня пути. – По-твоему, Ревень, это призрак? В таком случае, можешь считать нас с сотником Гривулей ориками.
– Типун тебе на язык, боярин, – обиделся Ревень. – Несешь невесть что на ночь глядя.
Ермень вынужден был признать правоту мечника. Поминать в столь глухом месте нечистую силу действительно не следовало бы. А уж тем более примерять на себя ее обличье. Хорошо еще, что путники добрались до замка Цепень раньше, чем на Угорье пала тьма. В сумерках замок выглядел менее величественно, чем при свете дня, но это не помешало Студеню прицокнуть языком и покачать головой от восхищения. Цепень, конечно, уступал по величине Асгарду, но его стены могли выдержать осаду многотысячной рати, не говоря уже о том, что этой рати пришлось бы здорово потрудиться, прежде чем постучать мечами в его окованные железом ворота.
Ерменя и его спутников заметили с Приворотной башни и, скорее всего, опознали, иначе мечники Гривули не распахнули бы так беспечно ворота перед гостями. Боярин первым въехал в замок Цепень и махнул рукой мечникам, придерживавшим тяжелые створки:
– Закрывай.
Ворота заперли на толстый, в обхват, засов, а следом опустили выкованную из железа решетку. Сотник Гривуля уже спешил навстречу спешившемуся боярину в окружении десятка ближних мечников. Ермень было распахнул навстречу старому знакомому объятия, но сотник почему-то не отреагировал на его приветственный жест. А удар, нанесенный по затылку, сын Приама прозевал, он лишь с удивлением отметил частицей угасающего сознания, что ночь наступила сегодня раньше, чем ожидалось.
Очнулся боярин Ермень от тупой боли в голове и почему-то со связанными руками. С большим трудом ему удалось сесть и опереться спиной о шершавую стену. В помещении было темно, хоть глаз коли, тем не менее Ермень почувствовал присутствие рядом живого человека.
– Здесь есть кто-нибудь? – спросил он шепотом.
– Вроде есть, – отозвалась темнота голосом Ревеня.
– А Студень где?
– Я тебе про того Студеня всю дорогу намекал, боярин, а тебе словно уши заложило, – вздохнул мечник. – Это он тебя по затылку стукнул.
– А зачем? – тупо спросил Ермень. – И куда делся Гривуля?
– Гривули давно уже нет, боярин, вечная ему память.
– Подожди, – возмутился Ермень. – Я же его собственными глазами видел!
– Морок это был, боярин, – пояснил Ревень. – Как только ты упал, лже-Гривуля сразу одноглазым ориком обернулся. Говорят, что Ариман лепил их из глины по своему подобию. Если это так, то красотой титан, судя по всему, не блистал.
– А где жар-цвет? – спохватился Ермень, туго соображающий по случаю головной боли.
– Так ведь ты сам, боярин, привез его троллю.
– Какому еще троллю? – подхватился было боярин, но тут же со стоном откинулся назад.
– Не видел я его, – сказал Ревень, – врать не буду. Но Студень – это его сын.
– А почему ты раньше мне этого не сказал? – возмутился Ермень.
– Ты, боярин, забыл, видимо, кому Студень приходится братом, – хмыкнул Ревень. – Начни я про него каждому встречному и поперечному рассказывать, так мне голову разом бы снесли. Шутка сказать – обвинить княгиню Турицу, что она путалась с троллем.
– Мне бы мог шепнуть между делом, – покачал гудящей головой Ермень.
– Не было во мне уверенности, боярин. Я Студеня стал подозревать только тогда, когда он вызвался сопровождать тебя в Цепень. Сам вызвался, заметь. Никто его к этому не нудил. А ведь мог уехать вместе с княгинями Турицей и Лелей в Преслав к князю Авсеню.
Винить Ревеня было глупо и бесполезно. Тем более что он действительно пытался предостеречь боярина. Но Ерменю тогда и в голову не пришло прислушаться к байкам смурного мечника. А ведь мог бы, кажется, пораскинуть мозгами. И припомнить хотя бы нападение волкодлаков на замок княгини Турицы. Кто-то ведь снабдил их хорошими доспехами и разрыв-травой. Тогда Ермень заподозрил владыку Асгарда и рахманов в попытке отбить Лелю у ее бабки, но, видимо, ошибся. А Турица, видимо, догадалась об опасности, грозящей дочери князя Авсеня, и спрятала внучку в стране альвов, куда ни троллям, ни их сыновьям хода нет.
– Что они с нами собираются делать? – спросил Ермень.
– Убьют, – спокойно сказал Ревень. – Не знаю как ты, боярин, но я троллю служить не собираюсь.