Вечно стояла весна; приятный, прохладным дыханьемЛасково нежил зефир цветы, не знавшие сева.Боле того: урожай без распашки земля приносила;Не отдыхая, поля золотились в тяжелых колосьях,Реки текли молока, струились и нектара реки,Капал и мед золотой, сочась из зеленого дуба.После того как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут,Миром Юпитер владел, — серебряный век народился.Золота хуже он был, но желтой меди ценнее.Сроки древней весны сократил в то время Юпитер,Лето с зимою создав, сотворив и неверную осеньС краткой весной; разделил он четыре времени года.Тут, впервые, сожжен жарой иссушающей, воздухСтал раскаляться и лед — повисать под ветром морозным.Тут впервые в домах расселились. Домами служилиЛюдям пещеры, кусты и лыком скрепленные ветви.В первый раз семена Церерины в бороздах длинныхБыли зарыты, и вол застонал, ярмом удрученный.Третьим за теми двумя век медный явился на смену;Духом суровей он был, склонней к ужасающим браням, —Но не преступный еще. Последний же был — из железа,Худшей руды, и в него ворвалось, нимало не медля,Все нечестивое. Стыд убежал, и правда, и верность;И на их место тотчас появились обманы, коварство;Козни, насилье пришли и проклятая жажда наживы.Начали парус вверять ветрам; но еще мореходыХудо их знали тогда, и на высях стоявшие горныхНа непривычных волнах корабли закачались впервые.Принадлежавшие всем до сих пор, как солнце и воздух,Длинной межою поля землемер осторожный разметил.И от богатой земли не одних урожаев и должнойТребовать стали еды, но вошли и в утробу земную;Те, что скрывала земля, отодвинувши к теням стигийским,Стали богатства копать, — ко всякому злу побужденье!С вредным железом тогда железа вреднейшее златоВышло на свет и война, что и златом крушит, и железом,В окровавленной руке сотрясая со звоном оружье.Люди живут грабежом; в хозяине гость не уверен,В зяте — тесть; редка приязнь и меж братьями стала.Муж жену погубить готов, она же — супруга.Страшные мачехи, те аконит подбавляют смертельный;Раньше времени сын о годах читает отцовских.Пало, повержено в прах, благочестье, — и дева АстреяС влажной от крови земли ушла — из бессмертных последней.