Выпили, я налил по новой. Живая встала и подошла ко мне, запустила руки в мои волосы, прижала голову к себе.
— Знаешь, — сказала она, — мне кажется, что я знаю тебя всю жизнь, что я вот так готова стоять и гладить тебя неделями, месяцами, годами.
Я попытался встать. Живая легким движением попросила остаться сидеть.
— Мне кажется, — продолжала она, — что ты единственный, кто может не раздумывая броситься на помощь, по первому зову. Такое редко встретишь в людях. Ты не стремишься прожигать жизнь, даже тут, в Игре, у тебя есть цель. Мне кажется, ты ее добьешься.
— Юля, — ответил я, — ты добрый, хороший человек. Ты видишь суть вещей, но я…
— Тссс! — приложила к моим губам свой пальчик Живая.
А затем, склонившись ко мне ее губы нашли мои. Время перестало существовать для нас, застыло камнем. Она опустилась мне на колени, и ее руки, минуту назад казавшиеся слабыми, с неожиданной силой обняли меня за плечи. Она прервала поцелуй, встала, и, взяв меня за руку, сказала:
— Пойдем.
Мы зашли в ее дом. Достаточно большая прихожая, утопающая в живых цветах. Казалось, что они росли прямо из тумбочек, шкафчиков и столиков, стоявших в каком-то необъяснимом для меня порядке. Ее плащ Инквизитора, упал на пол, сброшенный с плеч одним движением. Едва за нами закрылась дверь, как Живая повернулась ко мне и снова приникла жарким поцелуем. Я подхватил ее на руки, и шагнул по направлению к комнате.
— Не туда, — сказала Живая, — по лестнице, на второй этаж.
Я нес ее по лестнице, перешагивая через ступеньки. Открыл дверь толчком ноги, и мы оказались в святая святых, в ее спальне. Огромная кровать, застеленная тончайшим покрывалом, занавески, пропускавшие достаточно света, и в тоже самое время создавая уютный полумрак. На тумбочке, возле кровати, ваза с цветами. И ни одного зеркала. Все это я отмечал каким то боковым зрением. Мы упали на кровать и я подмял ее под себя. Ее руки, лихорадочно гладили мои плечи, голову, лицо. Я же покрывал поцелуями ее губы, глаза, скулы, шею. Ее руки скользнули под куртку и в этот момент она замерла.
— Что случилось? — спросил я.
— Меня срочно вызывают, — ответила Живая кусая губы, — я должна иди.
— Что случилось? — повторил я свой вопрос.
— Мне нельзя этого говорить сейчас, но полагаю, что через день два, станет известно всем. К нам прибывает впервые в истории нашей Империи посольство от соседей.
Мы сели на кровати, Живая виновато посмотрела в мою сторону. Видимо у меня был совсем растерянный вид, и она ласково провела рукой по моей прическе.
— Какое посольство? От каких соседей? И при чем тут ты? — только и смог сказать я.
— Из английского кластера. И они уже на нашей территории. Вошли в деревню в приграничной области, зашли к Инквизитору, и заявили о своем прибытии. Просили кого-то из наших.
— Из каких ваших? — я не понял сказанного.
— Мы официально представляем Императора, — с легкой грустью сказала она, — и такое событие требует от нас соответствующего этикета.
— Пусть пошлют кого-то другого! — сказал я.
— Сереж, я одна из самых сильнейших магов Огня в Инквизиции. И мое присутствие обязательно. Я вхожу в Первый Круг, а это означает, что практически любое официальное мероприятие требует моего присутствия, как минимум.
Живая встала и начала собираться. Повернувшись ко мне спиной, она сбросила верхнюю одежду. На ней осталось что-то вроде майки-борцовки, в ее самом укороченном варианте. Я подошел и обнял ее сзади. Приник губами к шее.
— Не уходи, — прошептал я.
Она замерла, закинула голову назад и попыталась поймать мои губы своими.
— Сереж, я действительно должна идти. Не мучай меня!
Я отпустил руки. Живая открыла шкаф, который был так искусно встроен, что я и не догадался о его наличии, и достала нечто парадно-торжественное. Одела на себя.
— Пообещай мне, что как только я вернусь, ты будешь меня ждать здесь! — сказала она.
— Я не могу обещать тебе этого. Но я твердо обещаю тебе другое. Я буду ждать тебя всегда и везде, где бы я ни находился!
— Я даю тебе доступ в дом, так что теперь всегда его двери открыты для тебя!
Живая вышла из спальни, ее шаги, постепенно удаляясь сообщали о том, что она идет к выходу. Хлопнула входная дверь. Тишина. Я постоял с минуту, и отправился следом, к выходу. Плаща Инквизитора не было. Элемент формы, как-никак. Вышел из дома, Живой уже не было видно. Закинул голову, посмотрел в небеса. Там все так же летали птицы, светило солнце.
Опустив взгляд, медленно пошел к выходу. Мельком взглянул на накрытый столик в беседке, прошел дальше. Вышел за калитку. Смертельно захотелось сломать что-нибудь. Постарался взять себя в руки, но посольство наглосаксонского кластера возненавидел от всей души.
До вечера, на который была вроде как назначена встреча с «Головами», оставалось почти шесть часов. Не зная, как их убить, решил вернуться к Ковину, на Победителей Драконов, дом 7.