Читаем Июльские напевы полностью

Июльские напевы

Эта книга для тех, кто любит лаконичные стихи. И ещё поломать голову над вопросами вроде: "Кто я?", "Что происходит со мной?" и "Зачем всё это?". Стихи писались в период с 1996 по 2021 годы. Публикуются впервые, за исключением стихотворений 7 и 9, которые были переведены на итальянский язык и опубликованы в сборнике Antologia poetica a cura di Giuseppe Vetromile "Ifigenia siamo noi", изданном в Неаполе в 2014 г.

Виктория Артамонова

Поэзия / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия18+

Виктория Артамонова

Июльские напевы

1

Я – вода,

И ты не знаешь

Берегов моих.

Глядя сквозь меня, теряешь

Тяжесть дум своих.

Брось монетку -

Пусть, сверкая,

Упадет на дно.

Вероломно обещаю

С нею заодно:

Я блесну и вновь погасну,

Увлекая вдаль,

Встреча будет не напрасной,

Ничего не жаль!

Я – вода, и ты не знаешь

Берегов моих,

И найдёшь, и потеряешь

В пене волн моих.

С облаков в ладонь слетаю,

По щеке качусь,

Навсегда с тобой прощаясь,

Я опять вернусь.


2014 г.

2

Я встретила прекрасное…

многоголовое.

Я встретила умнейшее…

многоголовое.

Я встретила несчастное…

многоголовое.

И полюбила.

Дышало горячо, шептало ветрено,

у ног лежало, жаля трепетно,

Огнем ворчало, выворачивая

сердце мне.

Лизало пламенем, касалось

зубом каменным.

Распластано, небольно ранило,

плело мне косы ласковыми лапами,

несло над пропастью,

слезами капало, качало лодками,

неутомимое, многоречивое…

Многоголовое меня похитило,

под шерстью спрятало,

теперь – невидима…

Я им проглочена,

я им захвачена,

растворена

и вся истрачена…


2014 г.

3

Любовь не проходит,

она превращается в иглы,

холодные ломкие иглы

декабрьского снега.

Потом превращается

в толстые-толстые книги,

а жизнь пробегает в окне,

задыхаясь от бега.

Движенье – покой, остановка.

И снова – движенье,

уже не моё,

не моей затопляемо болью.

Что скажут они,

узнавая друг друга скольженье,

и что назовут, отдаляясь,

любовью,

любовью?..


2015 г.

4

Милый друг,

мой товарищ,

когда же играть

Похожие книги

Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В четвертом томе собраны тексты, в той или иной степени ориентированные на традиции и канон: тематический (как в цикле «Командировка» или поэмах), жанровый (как в романе «Дядя Володя» или книгах «Элегии» или «Сонеты на рубашках») и стилевой (в книгах «Розовый автокран» или «Слоеный пирог»). Вошедшие в этот том книги и циклы разных лет предполагают чтение, отталкивающееся от правил, особенно ярко переосмысление традиции видно в детских стихах и переводах. Обращение к классике (не важно, русской, европейской или восточной, как в «Стихах для перстня») и игра с ней позволяют подчеркнуть новизну поэтического слова, показать мир на сломе традиционной эстетики.

Генрих Вениаминович Сапгир , С. Ю. Артёмова

Поэзия / Русская классическая проза
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности
Собрание сочинений. Т. 4. Проверка реальности

Новое собрание сочинений Генриха Сапгира – попытка не просто собрать вместе большую часть написанного замечательным русским поэтом и прозаиком второй половины ХX века, но и создать некоторый интегральный образ этого уникального (даже для данного периода нашей словесности) универсального литератора. Он не только с равным удовольствием писал для взрослых и для детей, но и словно воплощал в слове ларионовско-гончаровскую концепцию «всёчества»: соединения всех известных до этого идей, манер и техник современного письма, одновременно радикально авангардных и предельно укорененных в самой глубинной национальной традиции и ведущего постоянный провокативный диалог с нею. В четвертом томе собраны тексты, в той или иной степени ориентированные на традиции и канон: тематический (как в цикле «Командировка» или поэмах), жанровый (как в романе «Дядя Володя» или книгах «Элегии» или «Сонеты на рубашках») и стилевой (в книгах «Розовый автокран» или «Слоеный пирог»). Вошедшие в этот том книги и циклы разных лет предполагают чтение, отталкивающееся от правил, особенно ярко переосмысление традиции видно в детских стихах и переводах. Обращение к классике (не важно, русской, европейской или восточной, как в «Стихах для перстня») и игра с ней позволяют подчеркнуть новизну поэтического слова, показать мир на сломе традиционной эстетики.

Генрих Вениаминович Сапгир , С. Ю. Артёмова

Поэзия / Русская классическая проза / Прочее / Классическая литература