– Ваша власть, Прерогат, действительна лишь при жизни Панарха. Но Панарх вне нашей досягаемости, и у нас нет связи с ним. Фактически он мертв. – Он повысил голос почти до крика. – Вы говорите от имени старого правительства, а я от имени нового.
Слова отразились эхом от дипластовых стен, и стало тихо. Но это была уже не та тишина: весы власти больше не колебались – они раз и навсегда склонились в одну сторону. Кестиан с изумлением и тошнотворным отчаянием увидел, как десантник прячет свой бластер в кобуру и поворачивается к Эренарху в ожидании приказа.
– Капитан Нг, – мягко сказал Эренарх, – приготовьтесь стартовать как можно скорее. – Капитан, отдав честь, вышла, и он сказал, сделав жест, охватывающий всех присутствующих: – Генц, обсудим наши планы.
Надежда умерла в Кестиане: этот молодой человек захватил власть, по праву принадлежащую ему, Харкацусу.
Кестиан стоял, словно приросший к полу, зная, что выставил себя дураком, послужив ширмой для остальных, а Тау Шривашти вышел вперед и грациозно опустился на колено, признавая победу Брендона лит-Аркада. Остальные один за другим последовали его примеру, но Кестиан понимал, что это не для него. Его роль на театре панархистской политики окончена. Жизнь, имущество, семья – все это останется при нем, но он уже никогда не воспользуется этим так, как хотелось бы.
Он повернулся и вышел, и никто не задержал его.