Читаем Информаторы полностью

Заняться нечем — лишь торчать на солнце, на пляже. Она молчит, еле шевелится. Хочется курить, но я не выношу ментол. Интересно, осталась ли у Моны шмаль. Солнце уже низко, океан темнеет. Как-то ночью на прошлой неделе, когда она лечилась в «Кедрах», мы с Моной поехали в «Беверли-Центр», посмотрели дрянной фильм, выпили замороженную «Маргариту» в «Хард-роке», а потом вернулись в Малибу, занимались сексом в гостиной и, по-моему, много часов разглядывали завитки пара над джакузи. Мимо скачет лошадь, кто-то машет, но солнце позади наездника, я щурюсь, пытаясь разглядеть, кто это, и все равно не вижу. Начинается основательная мигрень, и спасет меня только шмаль.

Я встаю.

— Пойду в дом. — Смотрю на нее сверху. Солнце тонет, отражается в ее очках, вспыхивает рыжим, гаснет. — Я, наверное, уеду сегодня, — говорю я. — В город вернусь.

Она не шевелится. Парик все равно не выглядит натурально, как поначалу, он и тогда казался пластиковым, тяжелым, слишком огромным.

— Хочешь чего-нибудь?

По-моему, она качает головой.

— Ладно, — говорю я и иду в дом.

На кухне Мона смотрит в окно, чистит бонг, наблюдает за Гриффином. Тот снял плавки и на веранде голышом моет ноги. Мона чувствует, что я вошел, — жалко, говорит, что ее не взбодрили суси на завтрак. Мона не знает, что она грезит о тающих скалах, о встрече с Гретом Кином[97] в вестибюле «Шато-Мармон», о беседах с водой, прахом, воздухом под попурри «Орлов», оглушительное «Мирное чувство покоя»[98], и брызги бирюзового напалма расцвечивают текст «Любишь ее до безумия»[99], нацарапанный на бетонной стене, в гробнице.

— Ага. — Я открываю холодильник. — Жалко.

Мона вздыхает, чистит бонг дальше.

— А что, Гриффин всю «Корону» выпил? — спрашиваю я.

— Наверное, — шепчет она.

— Черт. — Я стою, смотрю в холодильник, изо рта — пар.

— Она правда больна, — говорит Мона.

— Да неужели? А меня правда обломали. Я хотел «Корону». Ужасно.

Входит Гриффин, вокруг талии обернуто полотенце.

— А на ужин что? — спрашивает он.

— Это ты всю «Корону» выпил? — спрашиваю я.

— Эй, отец. — Он садится за стол. — Полегче типа, расслабься.

— Мексиканское что-нибудь? — предлагает Мона, выключая кран. Все молчат.

Гриффин задумчиво мурлычет песенку, мокрые волосы зачесаны назад.

— Ты чего хочешь, Гриффин? — вздыхает она, вытирая руки. — Мексиканского хочешь, Гриффин?

Гриффин глядит испуганно.

— Мексиканского? Ага, детки. Сальсы? Чипсов? Мне — в самый раз.

Я открываю дверь, иду в патио.

— Отец, холодильник закрой, — говорит Гриффин.

— Сам закрой, — отвечаю я.

— Тебе дилер звонил, — говорит мне Мона.

Я киваю, оставляю холодильник как есть, спускаюсь по ступенькам на песок, думаю, где бы сейчас хотел оказаться. Мона идет за мной. Я останавливаюсь.

— Я сегодня отчалю, — говорю я. — И так слишком долго протусовался.

— Почему? — спрашивает Мона, глядя в сторону.

— Похоже на кино, которое я уже видел, и я знаю, что дальше будет. Чем все закончится.

Мона вздыхает.

— Тогда что ты тут делаешь?

— He знаю.

— Ты ее любишь?

— Нет, ну и что? Что это изменит? Если б любил — помогло бы?

— Просто все как-то побоку, — говорит Мона.

Я ухожу. Я знаю, что такое «исчез». Я знаю, что такое «умер». Пересиливаешь, расслабляешься, возвращаешься в город. Вот я смотрю на нее. По-прежнему играет Мадонна, но батарейки садятся, и голос вихляющий, далекий, диковатый, а она не шевелится, даже не показывает, что видит меня.

— Пойдем лучше, — говорю я. — Уже прилив.

— Я хочу остаться.

— Холодно ведь.

— Я хочу остаться, — говорит она, а потом, слабее: — Мне бы еще солнца.

Из кучки водорослей вылетает муха, садится на белое костлявое бедро. Она ее не сгоняет. Муха сидит.

— Да какое ж солнце, мать? — говорю я.

Я иду обратно. Ну и что, вполголоса бормочу я. Захочет — придет. Вообрази, что снится слепому. Я направляюсь в дом. Интересно, а Гриффин останется, а Мона заказала столик, а Движок перезвонит?

— Я знаю, что такое «мертвый», — шепчу я как можно тише, потому что звучит знамением.

<p>глава 13. С Брюсом в зоопарке</p>

Я сегодня в зоопарке с Брюсом, и сейчас мы разглядываем грязно-розовых фламинго — некоторые стоят на одной ноге под жарким ноябрьским солнцем. Вчера вечером я ехала мимо его дома в Студио-Сити и видела, как силуэт Грейс скользнул на фоне гигантского телеэкрана, что стоит наверху в спальне напротив футона. Брюсовой машины возле дома не было — понятия не имею, что это значит, потому что машины Грейс там не было тоже. Мы с Брюсом познакомились на студии, которой теперь рулит мой отец. Брюс пишет сценарии «Полиции Майами. Отдел нравов»[100], а я — на пятом курсе Калифорнийского универа в Лос-Анджелесе. Вчера вечером Брюс должен был расстаться с Грейс, но сегодня, вот сейчас, совершенно ясно, что он не решился. Мы едем по холму в зоопарк почти молча, не считая новой сальса-группы в магнитофоне и Брюсовых замечаний в паузах между песнями насчет качества звука. Он старше меня на два года. Мне двадцать три.

Перейти на страницу:

Все книги серии Neстандарт

Кома
Кома

Новый роман Алекса Гарленда — третий после прославившего его «Пляжа» и упрочившего успех «Тессеракта», не считая сценария к фильму Дэнни Бойла «28 дней спустя» (Бойл, постановщик киноверсии знаменитого Ирвина Уэлша «На игле», экранизировал и «Пляж»).Герой «Комы» приходит в себя в больнице. Вступившись в метро за девушку, он был избит хулиганами до потери сознания — и, как выясняется, памяти. Он не помнит, как его зовут. Не помнит, в чем заключается его работа. Не уверен, какого рода отношения связывают его с секретаршей. Твердо уверен он в одном: ключ к разгадке — в его портфеле, загадочно исчезнувшем с места преступления.Роман иллюстрирован гравюрами отца Гарленда, Николаса Гарленда — видного английского карикатуриста и художника-графика.

Catherine Thor , SevenSever , Алекс Гарленд , Андрей Кивинов , Дамир Жаллельдинов , Эргали Гер

Фантастика / Приключения / Приключения / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Проза
Вокзал потерянных снов
Вокзал потерянных снов

Фантасмагорический шедевр, книга, которую критики называли лучшим произведением в жанре стимпанк со времен «Машины различий» Гибсона и Стерлинга, а коллеги по цеху – самым восхитительным и увлекательным романом наших дней.В гигантском мегаполисе Нью-Кробюзон, будто бы вышедшем из-под пера Кафки и Диккенса при посредничестве Босха и Нила Стивенсона, бок о бок существуют люди и жукоголовые хепри, русалки и водяные, рукотворные мутанты-переделанные и люди-кактусы. Каждый занят своим делом: хепри ваяют статуи из цветной слюны, наркодельцы продают сонную дурь, милиция преследует диссидентов. А к ученому Айзеку Дан дер Гримнебулину является лишенный крыльев гаруда – человек-птица из далеких пустынь – и просит снова научить его летать. Тем временем жукоголовая возлюбленная Айзека, Лин, получает не менее сложное задание: изваять портрет могущественного главаря мафии. Айзек и Лин еще не знают, какой опасностью чреваты эти заказы – для них самих, всего города и даже структуры мироздания…

Чайна Мьевилль

Фантастика

Похожие книги