Читаем Иностранные известия о восстании Степана Разина полностью

Thus equipped or fitted, drew down their Bodies, the Right by the General Dolerucko, the other by the Czar commanded; Faced the Enemy, whose more numerous Body by 20000 Horse and Infantry, in their own thoughts securely advance, in like Bodies, the Right led by the grand RebelStepan Radzin, the other by the great strengthner of this unhappie Feud, the PatriarchDemainzone, backed by a forcible Train of Artillery.

By Ten a clock, in horrid peals of shot, were so neer approached the Right Wings, (the one by Authority, the other by Numbers doubtless emboldned) that the Horse of the Rebels, by desperate Charge, and continued hours fresh assault, cause the General Dolerucko give retreat: but his true Reserve, and the Imperial Guard, with the Artillery well plyed, so galled his Plumes for some time; such a populous Wing, and on pursuit, was never heard of to be better pluckt whilst then. TheCzar, not being out of action, and seeing the whole Diadem at stake, left the sharp Dispute he was engaged in with Demainzone, and fell into the Rere of the pursuant the Rebel Radzin, with so powerful management, as shook his mounted body, and over ran his Infantry to all wonder. The Patriarch mistaken in the suddenness of his wheeling, expecting he intended by the change of ground into his Flank, wheeled to the contrary to provide for his reception: and the Army spreading so fully the Plain, ere he could well recover his rash motion; the Rebel Radzin, unassisted, had neither ground for handsome retreat, nor safety in flight; but indeed (with unheard-of resolution) forced (like the son of Despair) his pass between the buryings of the Czar'sInfantry, into his first ground again, and joyned with the Patriarch, commanding some retreat, to compleat his battered Companies. In this Onset were lost five of the Great Dukes Colours, three of Horse, and two of Foot; and thirteen of the Rebels, with the return of unpitied shattered Files.

Then the truly-gallant-spirited Moscovian Generals foreseeing the Rally of the Rebels might yet be managed with more then equal figures, took the advantage to cut off the cyphers, thereby to lessen the sum; drew their whole Body upon their Rere with great success in slaughter, till the Rebel Radzin again faced their Front, and by renewed fury continued battel from twelve a clock till three with such vicissitude of fate, Sir, it cannot here be expressed; but unquestionably the dispute was so hot, that these Armies came to change blows, some Regiments intermixt rudely one amongst another. And then believe so prodigious a Rebellion was never so quasht in less then seven hours: for by four a clock in the afternoon, the General Dolerucko had the clear possession of the plain for four miles pursuit on the Rebels ground: and then night drew on her sable veil, under which covert the left scattered Rebel-troops, unarmed, hid their despairing heads; which the Generals next days pursuit for sixteen miles found, and totally discomfited, with the jloreat of Victory, the taking of the Head-rebel Radzin, whose to-be-considered punishment will be in lingering Torments, to the example of all Rebels and their Coadjutors in this part, and I hope of the whole world. The slain of the Dukes Army were more then 7000, of whom the Major-General is the onely great eminent person, of whom in the next you shall have particular: on the Rebels party more then 16000, with 24000 onleads to this Irruption taken prisoners, with above three hundred Carriages and Artillery.

Sir, this is the nearest to the truth I can render by advice: but ampler Victory hath not been obtained against a body of 100000 men in the memory of man. How much my weakness may lessen the glory of the action, when the more accurate pens of this Factory may gild this welcome News from the golden nib of elegance, and with queint and pathetick expression suiting every passage, I am afraid to know.

So wishing the King my Soveraign, People and Country, ever protected from those bosom-fears we here retained, and to all Rebels semblable success, and your acceptance of this abortive of your command in all advice private or publike, but really the exactest yet known in this matter he is able to commend, who desires to be thought (Sir) in all accompts punctual, and ready to justifie himself.

Yours devoted

Moscow, Febr. 15 70/17

FINIS

ПОВЕСТВОВАНИЕ О ВЕЛИЧАЙШЕЙ НА ПАМЯТИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА ПОБЕДЕ, ИЛИ ПОЛНЫЙ РАЗГРОМ ВЕЛИКОГО БУНТОВЩИКА СТЕПАНА РАЗИНА И ЕГО СТОТЫСЯЧНОЙ АРМИИ ВЕЛИКИМ ЦАРЕМ РОССИИ И ЕГО ПРОСЛАВЛЕННЫМ ГЕНЕРАЛОМ ДОЛГОРУКОВЫМ

НАПИСАНО АНГЛИЙСКИМ ФАКТОРОМ ИЗ МОСКОВСКОГО ПОРТА

Достопочтенный хозяин!

Сэр!

Перейти на страницу:

Похожие книги

1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции
1917: русская голгофа. Агония империи и истоки революции

В представленной книге крушение Российской империи и ее последнего царя впервые показано не с точки зрения политиков, писателей, революционеров, дипломатов, генералов и других образованных людей, которых в стране было меньшинство, а через призму народного, обывательского восприятия. На основе многочисленных архивных документов, журналистских материалов, хроник судебных процессов, воспоминаний, писем, газетной хроники и других источников в работе приведен анализ революции как явления, выросшего из самого мировосприятия российского общества и выражавшего его истинные побудительные мотивы.Кроме того, авторы книги дают свой ответ на несколько важнейших вопросов. В частности, когда поезд российской истории перешел на революционные рельсы? Правда ли, что в период между войнами Россия богатела и процветала? Почему единение царя с народом в августе 1914 года так быстро сменилось лютой ненавистью народа к монархии? Какую роль в революции сыграла водка? Могла ли страна в 1917 году продолжать войну? Какова была истинная роль большевиков и почему к власти в итоге пришли не депутаты, фактически свергнувшие царя, не военные, не олигархи, а именно революционеры (что в действительности случается очень редко)? Существовала ли реальная альтернатива революции в сознании общества? И когда, собственно, в России началась Гражданская война?

Дмитрий Владимирович Зубов , Дмитрий Михайлович Дегтев , Дмитрий Михайлович Дёгтев

Документальная литература / История / Образование и наука
Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
1221. Великий князь Георгий Всеволодович и основание Нижнего Новгорода
1221. Великий князь Георгий Всеволодович и основание Нижнего Новгорода

Правда о самом противоречивом князе Древней Руси.Книга рассказывает о Георгии Всеволодовиче, великом князе Владимирском, правнуке Владимира Мономаха, значительной и весьма противоречивой фигуре отечественной истории. Его политика и геополитика, основание Нижнего Новгорода, княжеские междоусобицы, битва на Липице, столкновение с монгольской агрессией – вся деятельность и судьба князя подвергаются пристрастному анализу. Полемику о Георгии Всеволодовиче можно обнаружить уже в летописях. Для церкви Георгий – святой князь и герой, который «пал за веру и отечество». Однако существует устойчивая критическая традиция, жестко обличающая его деяния. Автор, известный историк и политик Вячеслав Никонов, «без гнева и пристрастия» исследует фигуру Георгия Всеволодовича как крупного самобытного политика в контексте того, чем была Древняя Русь к началу XIII века, какое место занимало в ней Владимиро-Суздальское княжество, и какую роль играл его лидер в общерусских делах.Это увлекательный рассказ об одном из самых неоднозначных правителей Руси. Редко какой персонаж российской истории, за исключением разве что Ивана Грозного, Петра I или Владимира Ленина, удостаивался столь противоречивых оценок.Кем был великий князь Георгий Всеволодович, погибший в 1238 году?– Неудачником, которого обвиняли в поражении русских от монголов?– Святым мучеником за православную веру и за легендарный Китеж-град?– Князем-провидцем, основавшим Нижний Новгород, восточный щит России, город, спасший независимость страны в Смуте 1612 года?На эти и другие вопросы отвечает в своей книге Вячеслав Никонов, известный российский историк и политик. Вячеслав Алексеевич Никонов – первый заместитель председателя комитета Государственной Думы по международным делам, декан факультета государственного управления МГУ, председатель правления фонда "Русский мир", доктор исторических наук.В формате PDF A4 сохранен издательский макет.

Вячеслав Алексеевич Никонов

История / Учебная и научная литература / Образование и наука