Служанка накинула на Олю платок и вынесла ее на палубу. Была страшная минута. Отчаянные и безнадежные крики: «Лодку, лодку! Пароход идет ко дну! Мы погибли!» – раздавались со всех сторон. Лодки были спущены, но, к несчастью, туда слишком много натеснилось людей, так что от чрезмерной тяжести лодки пошли ко дну, и все бывшие в них боролись с волнами. Пароход быстро опускался на дно, и многие стремглав падали с наклонявшейся палубы в море. Повсюду стремительный страх и отчаянные крики о помощи, но всё напрасно. Один из спасшихся матросов рассказывал, что он видел в последний раз Олю стоявшей около служанки на палубе, и вспоминал ее последние кроткие слова, которые она говорила: «Не будем бояться, Господь с нами; с Ним и смерть не страшна». Вскоре раздался опять страшный треск, крики отчаяния, и пароход совсем исчез в волнах, и дух ее носился у пристани успокоения, у блаженных берегов вечности. Древнее обещание:
– Много ли еще утонуло? – спросила Маша.
– Да, дитя мое, более семидесяти душ, и, вероятно, еще более погибло бы, если бы одна госпожа, дом которой стоял над берегом, страдая в эту ночь бессонницей, не увидела из своего окна, что корабль наскочил на подводный камень. Она тотчас побежала в хижину рыбаков, разбудила их, и те поспешили со своими лодками на помощь к несчастным и многих спасли. Один господин ухватился за доску и старался спасти свое единственное дитя; он держал его крепко зубами за платье, но кто-то другой выхватил у него доску, и бедное дитя утонуло… Два маленьких мальчика были спасены, но потеряли родителей и сестер. Одна молоденькая девушка была спасена, потому что умела плавать и имела довольно присутствия духа, лежа на спине, плыть, пока не была взята на лодку, спешившую на помощь. Одна сиротка ехала в сопровождении дяди, тетки и сестер – и все они утонули, исключая эту бедную девочку.
Когда солнце взошло, то во время прилива много трупов было выброшено на берег; все они были сложены в одну комнату. Отцов, матерей, детей – всех можно было видеть лежащими в мертвом сне. Трое маленьких детей лежало там; никто не знал их, и никто не спрашивал о них; наконец узнали, что родители их пошли ко дну вместе с кораблем. Труп маленькой Оли также лежал там. Когда отец приехал за ней, то не бежали к нему навстречу маленькие ножки и не протягивались к нему с лаской ручки, только спокойная и сладкая улыбка замерла на ее холодных губах. Единственным утешением отца было то, что его любимое дитя достигло лучшего отечества и что он по милости Господа Иисуса Христа опять увидит ее там, где нет больше ни горя, ни страданий, ни слез.
Вот я и окончила свой рассказ, Маша; теперь скажу тебе еще несколько слов. Когда-нибудь и ты должна будешь умереть; желала бы я, чтобы и ты могла так, как Оля, сказать: «Я не боюсь умирать». Грех делает то, что мы страшимся смерти, как и написано:
Мать и дочь ее Анночка
Л.Н. Толстой
У одной женщины умерла девочка Анночка. Мать с горя не пила, не ела и три дня и три ночи плакала. На третью ночь мать уснула. И видит мать во сне, будто Анночка вошла к ней и в руке держит кружечку.
– Что тебе, Анночка? С чем у тебя кружечка?
– А я в эту кружечку, маменька, все твои слезы собрала. Видишь, кружечка верхом полна. Не плачь больше. Если ты по мне плакать будешь, то лишние слезы через край на землю падут, и тогда мне дурно будет на том свете. Мне теперь хорошо там.
Мать с тех пор больше не плакала по своей дочке. Она рада была, что ей хорошо на том свете.
Шаловливые ручонки
Детское стихотворение