Это не симпатия женщин сделала меня тем, кто я есть сейчас. Не благодаря ней у меня такая солидная репутация. Я известен не как парень, склонный проявлять излишнее сочувствие к другим или любящий сладкие речи. Чем я известен, так это результатом. И Эллисон, как и кто-либо еще, если уж на то пошло, получит от меня только это.
Я поворачиваюсь к выходу из ее номера, когда осознаю, что оставляю ее с открытым от удивления ртом и с кучей вопросов без ответа. Я представляю ее зелено-голубые глаза, которые сощурены в замешательстве из-за моего непредсказуемого поведения, но заставляю себя не оборачиваться. Там нет ничего, чего я не увидел бы прежде. Просто еще одна несчастная, маленькая, богатенькая девочка.
— Занятия начинаются в десять утра. Не опаздывайте, — мой взгляд остается зафиксирован на темной, из вишневого дерева двери, и я умираю, как хочу сорваться с цепи. Стены сжимаются, душат меня, требуют, чтобы я обернулся и столкнулся со своим малодушием. Я противостою своей слабости, вскипающей в данный момент как желчь, когда перешагиваю через порог ее номера прочь от этих загадочных глаз и от искушения сыграть в «свяжи факты в единое целое».
День-«черт возьми»-первый. Я так облажался.
2. Притяжение
— За исключением случаев, когда мужчина в безвыходном положении или в нетрезвом состоянии, он не может и не будет трахать то, на что у него не стоит.
На этот раз вздохов меньше, но каждое идеально напудренное лицо свекольно-красное от смущения, что вызывает у меня насмешливую улыбку.
По правде говоря, я люблю это дерьмо. Люблю трепать их тщательно ухоженные перышки. Их явный дискомфорт развлекает меня. Видеть розовый оттенок стыдливости, пробивающийся через их румянец — как бальзам на мою немного садистскую душу.
— И в этом случае, — продолжаю я, — вы так или иначе его не захотите. Но вы хотите, чтобы он вылизывал подошвы ваших «Джимми Чу»7. Посмотрим правде в глаза, дамы... этого не будет. Почему это так, как вы думаете?
Честная игра. Гребаная честная игра.
— Кто-нибудь? Ну же, дамы. Я не смогу вам помочь, пока вы не захотите, чтобы вам помогли. Так что, если у вас нет идеального брака и мужей, которые регулярно доводят вас до оргазма, я должен видеть несколько рук.
В этот раз я был вознагражден одиннадцатью практически одновременными резкими вдохами. Они все еще здесь. Не возражающие обнажить души и грязное белье, стремясь вновь разжечь потухшее пламя между ног.
Дело в том, что женщины — лгуньи.
Ага, я это сказал. Л-Г-У-Н-Ь-И.
Они хотят близости так же сильно, как и мужчины. Но для них близость — больше, чем просто физический акт. Они хотят быть нежно любимыми, еще хотят мужчину, который не останавливается ни перед чем. Они хотят нежности, но страстно желают быть оттрахаными, как двухдолларовые шлюхи. Они хотят мужчину, который будет действовать всю ночь, но у него все еще будут силы, чтобы поцеловать, обнять и поговорить об их чувствах после.
Послушайте, дамы. Мы чертовски устаем! Попробуйте сами поработать в стиле фаллоимитатора, совершая некоторые движения как в «Цирке дю Солей», и увидите, сможете ли вы удержать свои глаза открытыми. Для нас вырубаться после секса — комплимент, свидетельство того, как хорошо это было. И, откровенно говоря, если ваш парень может выпрыгнуть из койки и пойти на работу или пробежать марафон, при этом у него все еще есть силы, оставшиеся после секса. Он только покончил с сексом и с
К большому удивлению, привлекая мое внимание, вверх поднимается рука. Конечно, у судьбы нездоровое чувство юмора.
— Вы сказали, мы больше не привлекаем своих мужей, — решительно констатирует Эллисон.
Как бы сильно мне не хотелось оспорить ее ответ и причинить страдания этому жалкому подобию мужчины, известному, как Эван Карр, мое рабочее выражение лица крепко зафиксировано на месте. Тем не менее, я опускаю взгляд в свои записи, не доверяя ему полностью.
— Уточните, миссис Карр.
— Элли, — резко возражает она, заставляя меня почти поперхнуться своими словами.
— Простите?
— Называйте меня Элли. Просто Элли. Никто не называл меня Эллисон с времен подготовительной программы Святой Марии. И если вы снова назовете меня миссис Карр, я буду вынуждена подать иск в суд за клевету. Миссис Карр — моя очаровательная, любезная свекровь, — отвечает она с намеком на сарказм.
Наконец, хоть кто-то говорит моим языком.