Читаем Истории спортивного комментатора. Анкета НТВ+СПОРТ 1998 г. полностью

Ринг поставили на центральной площади города, и пришел весь город, было тысяч двадцать или тридцать народу, люди сидели на крышах домов, на деревьях. На одном из зданий сзади нас висела вентиляционная труба, так на ней 18 человек стояло, причем, когда она в конце концов упала с грохотом, все успели соскочить и профессионально разбежаться. Артисты выступили и уехали в другой город, настала наша очередь. Когда мы вышли на ринг и заиграла музыка, толпа сказала «ах!» и сделала шаг вперед. ОМОН, который стоял в оцеплении вокруг ринга, упал на спину, на них упали первые ряды, и в тот момент я понял, почему по правилам муай тай высота помоста должна быть не меньше 80 см. Бои в конце концов начались, мы выиграли 2:1, народ постепенно разошелся, а вечером был обязательный в таких случаях банкет. Двоюродный брат промоутера сказал: «У нас полагается выпить!» – и налил всем постакану водки. А тайцы же не пьют совсем. Но двое оказались из армии, все-таки выпили, и их так развезло… Они стали пить все, что горит, пошли танцевать, и в итоге я их увел спать, чтобы чего не случилось… С утра стук в дверь, забегает промоутер, кричит: «Караул! Самолет улетает через 20 минут!» А аэропорт находится в соседнем городе. Все начинают бегать, суетиться, я хватаю тайцев и их тащу за собой, а их непреодолимо тянет в туалет. В итоге мы забились в джип, распугивая всех мчимся по этим дорогам, подъезжаем к аэропорту, в предрассветном тумане подъезжаем к самолету, и нарисованный Филипп Киркоров и сто человек угрюмых артистов около трапа смотрят на нас. В тишине. Мы к ним в этом тумане опасливо подходим, и они так недобро говорят: «Так вот почему мы не взлетели!» И тут опять все кинулись вперед, но на этот раз мы уже были в конце этой «свиньи», забежали в самолет – мест нет! Самолет уже взлетает, пришлось посадить наших пожилых тайцев, которые сопровождали боксеров, рядом с ребятами из группы, поющей брутальные песни. Взлетаем, я оглядываюсь и вижу: бравые ребята из этой группы произносят тост, приподнимая бокал, и опираются не на соседнее кресло, а на покрытую старческими пятнами лысину тайца, который терпеливо все это сносит. Мы с Андреем Смирновым, оператором, поменялись местами с этими тайцами, как-то все решилось, но оказалось, что выделенный нам коридор воздушный мы пропустили, и нас сажают в Уфе. Тайцы меня спрашивают, где мы и почему садимся. А я английский знаю плохо, только уличный, и ответил им, что это Уфа. Они снова спрашивают: «Что такое Уфа?» Я не нашел ничего лучшего, чем сказать, что это Muslim Republiс. Они подумали, подумали и снова спросили: «Чечня?» Решили, видимо, что нас в заложники взяли, побелели лицом и стали готовиться к худшему. Но все закончилось благополучно, прилетели мы в Москву, а продолжение эта история получила через месяц, когда ко мне приехал промоутер и рассказал, как, оказывается, тайцы ночью гудели в том городе. Когда я их уложил и ушел, они, вместо того, чтобы спать, пошли искать приключений. Нашли дискотеку, там их увидели местные «бухарики», которые сказали: «О, Вы тайцы, которые сегодня дрались! Давайте выпьем!» Те не отказались и выпили с ними, потом местные «бухарики» стали драться между собой за (!!!) право быть «лучшим другом» тайцев! Приехала милиция, бухарики, естественно привычно разбежались, а тайцев схватили и посадили в каталажку. Потом говорят: «О, вы же тайцы, которые сегодня дрались! Давайте выпьем!» Выпили, отвезли их в гостиницу, и только они легли, как прибежал я с криками «Подъем!». Но тайцам эта поездка очень понравилась, они сказали, что столько приключений у них еще нигде не было!

Хобби: Очень люблю охоту и рыбалку, но уже не охотился и не рыбачил лет 10. Люблю читать, читаю взахлеб, читаю все подряд и добираю в книжках то, что не успеваю добирать по жизни – жизненные ситуации, коллизии.


Как вы пришли к идее развивать в России тайский бокс? И почему именно этот вид единоборств?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
Homo ludens
Homo ludens

Сборник посвящен Зиновию Паперному (1919–1996), известному литературоведу, автору популярных книг о В. Маяковском, А. Чехове, М. Светлове. Литературной Москве 1950-70-х годов он был известен скорее как автор пародий, сатирических стихов и песен, распространяемых в самиздате. Уникальное чувство юмора делало Паперного желанным гостем дружеских застолий, где его точные и язвительные остроты создавали атмосферу свободомыслия. Это же чувство юмора в конце концов привело к конфликту с властью, он был исключен из партии, и ему грозило увольнение с работы, к счастью, не состоявшееся – эта история подробно рассказана в комментариях его сына. В книгу включены воспоминания о Зиновии Паперном, его собственные мемуары и пародии, а также его послания и посвящения друзьям. Среди героев книги, друзей и знакомых З. Паперного, – И. Андроников, К. Чуковский, С. Маршак, Ю. Любимов, Л. Утесов, А. Райкин и многие другие.

Зиновий Самойлович Паперный , Йохан Хейзинга , Коллектив авторов , пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ пїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅпїЅ

Биографии и Мемуары / Культурология / Философия / Образование и наука / Документальное