Читаем Истории Выживших (сборник) полностью

Через час Кабан сел на свой мотоцикл и, обматерив их всех до пятого колена, с ревом умчался в темноту. Но перед тем как выпустить его, Шурпан, старательно изображая легкое подпитие и хвастовство, будто бы невзначай продемонстрировал байкеру забитый бочками склад топлива. Он даже пнул одну из полных бочек, чтобы гулкий звук убедил байкера: перед ним – настоящий топливный Клондайк.

Даже в темноте было видно, как загорелись глаза Кабана.

– Теперь он доложит о солярке своему генералиссимусу, – усмехнулся Шурпан, провожая взглядом мотоциклиста.

– Но бочки ведь пустые… – сказал Сопливый, неуклюже затягиваясь сигаретой.

– Да, пустые, – кивнул Шурпан. – Но им об этом знать ни к чему.

Отряд Жнеца появился на рассвете, возвестив о своем прибытии гулом и ревом, будто огромный рой насекомых. Десятки мотоциклов, легковушки и БТР расползлись по пространству перед заправкой. Пестро разодетое в обноски военной формы, клепаные кожанки и всевозможную рвань вплоть до звериных шкур воинство Жнеца высыпало из машин и начало полумесяцем окружать заброшенную АЗС. На опушке леса кучка байкеров принялась разворачивать минометы.

Заправка ответила им тишиной.

Сквозь расступившихся бойцов, как Иисус через море, проехал тот, перед кем стоявшие рядом каганатовцы тут же упали на колени. Огромный, блестящий множеством хромированных ребер, напоминающий скелет первобытного ящера мотоцикл Жнеца глухо ревел, изрыгая дым из двух изогнутых труб. Выехав вперед, Жнец заглушил мотор. На ремне покачивались серпы, покрытые бурым налетом запекшейся крови.

Рядом с ним тут же вырос Кабан. Должно быть, его правая рука, подумал Шурпан, наблюдая за ними через щель в мешках.

– Именем Жнеца, Императора Севера, Первого из Первых, Крутого из Крутых и Аятоллы Рок-н-ролла! Обращаюсь к вам, жалкие клопы с заправки! Если вы выйдете с поднятыми руками, то ваша смерть будет быстрой и безболезненной! Если же нет…

Он умолк, и сам Жнец тихим, удивительно мягким, почти бархатным голосом добавил:

– Огнебогу нужны жертвы.

Ответом ему было молчание, и вождь Каганата пожал плечами:

– Что ж, пусть говорят ружья.

Взмахнув рукой, как дирижер, начинающий концерт, Жнец развернул мотоцикл и скрылся. С автоматами наперевес дюжина бойцов двинулась вперед. Они брели не спеша, в полный рост, минометы на опушке молчали. Должно быть, думал Шурпан, они решили, что защитники заправки могли сбежать. Что ж, их ждет неприятный сюрприз.

Первая мина взорвалась, когда люди Жнеца уже были в десятке метров от здания заправки, у самой границы земли и асфальта. Пламя фонтаном взметнулось ввысь, отправив в небеса ошметки одного из байкеров. С деревьев сорвалась, крича, стая птиц. Остальные бойцы на мгновение замерли в нерешительности.

И тогда, как любил говорить Слепец, началась дискотека.

Сопливый врезал по наступающим из РПК, вышибая из асфальта фонтанчики цементной крошки. Двое рухнули сразу, третий перед смертью исполнил причудливый танец, напоминающий лезгинку. Остальные залегли, но это не уберегло их от гранаты, брошенной Зубаткой с крыши. Очередной взрыв отправил к праотцам еще двоих, а третьему разворотил брюхо; его жуткие вопли порой пробивались сквозь грохот выстрелов и взрывов.

Войско Жнеца, на миг замешкавшись, ответило шквалом огня. Заработали минометы: от разрывов мин со звоном вылетели стекла, пережившие и Год Первого Посева, и Пандемию, и годы Войн Поселений. Заправку заволокло дымом и пороховой гарью.

Шурпан выглянул из укрытия, выстрелил, снова спрятался, спасаясь от града пуль. Люди Жнеца поливали их огнем, не давая поднять головы, но и сами не рисковали наступать. Группа каганатовцев попыталась было зайти с фланга, через Лес, но была остановлена минами и одним из Трех Толстяков, окопавшимся неподалеку от ангара. Перестрелка продолжалась около часа и постепенно начала стихать. Оставив несколько десятков трупов на разбитом асфальте, люди Жнеца отступили.

Как только выстрелы затихли, Шурпан решил устроить перекличку:

– Слепец!

– Здесь, – донеслось с крыши.

– Зубатка!

Молчание.

– Зубатка!!!

– Да здесь я, здесь. Уши от грохота заложило.

– Толстяки, рассчитайсь!

Три голоса отозвались с разных сторон.

– Сопливый!

Тишина.

– Сопливый!!!

И снова ответом были робкие птичьи трели в притихшем с перепугу лесу.

Вскочив, Шурпан бросился к полукругу из мешков, за которым расположился мальчишка. Хлопок, и над его ухом что-то просвистело, со звоном влетев в остатки вывески над заправкой.

Снайпер.

Прыгнув за мешки, Шурпан увидел Сопливого, уткнувшегося носом в мешки, будто задремав посреди боя. Руки сжимали пулемет, задравший ствол к небу. Схватив мальчишку за плечи, Шурпан потянул его на себя.

– Мама… – прохрипел тот, и на его губах выступила кровь. – Мамочка…

– Не мамочка я тебе, – ответил Шурпан, глядя на дыру в груди юнца, из которой хлестала кровь. Впрочем, он знал мать Сопливого. Они были из одной деревни, и она обещала, что проклянет Шурпана, если тот не вернет ее сына живым.

Что ж, у нее будет шанс, если он сам вернется. А это вряд ли.

Перейти на страницу:

Похожие книги