Читаем История Больших Призов 1972. Год Фиттипальди. полностью

У Стюарта есть шестое чувство для надвигающейся плохой погоды. Опасаясь дождя на последней тренировке, он уже в пятницу как можно быстрее достиг границ возможного. В отличие от Халма, Джеки использовал настоящие гоночные шины, но все же показал 1:40,418 - лучшее время перед Ревсоном и Халмом. "При этом, если бы прямо передо мной не вылетел Генли, это был бы супер-круг, наверняка 1:39,6", - жаловался Джеки. У BRM отвалилось колесо.

Пилоты Firestone заплатили большую цену за слишком быстрый уход фирмы. "Наши шины неплохие", - улыбнулся Икс, - "но медленные". Насколько медленные? Чепмен назвал цифру 1,5, Шетти же от 2 до 2,5 секунд. Goodyear легко оккупировали стартовые места с 1 по 5 и с 7 по 8. Это восьмое принадлежало сенсационному Джоди Шектеру, который был даже быстрее, чем Фиттипальди. А Патрик Депайе в третьем Tyrrell стоял перед Иксом. В середину этой подавляющей фаланги Goodyear, как пиявка, вцепился Клей Регаццони. На вечеринке для гонщиков тессинец с тарелкой керри в руках перепрыгнул через балюстраду, подсел ко мне на пиво и показал свои покрытые синяками руки: "Я работал тяжелее и рисковал больше, чем когда-либо раньше. Четыре часа тренировки были балансированием на лезвии бритвы". Он смахнул с лица видимость пота и потряс руками: "Тяжело".

Как и предсказал Стюарт, субботняя тренировка прошла в дождь и туман. Как и в Моспорте, начались одиночные заезды: "По три круга и в гараж", - сообщили Лауде. Ники так и сделал, а потом, не зная, что между делом тренировку открыли для всех, со спокойной душой отправился в гараже в туалет. А в боксах March началась паника. Мосли попросил Эймона "проехать круг и посмотреть, где вылетел Ники". Но March ждал еще один неприятный сюрприз: из-за того, что Петерсон уже спалил два мотора, одолжили запасной у Стюарта. Мосли: "Наконец-то мы узнаем: дело в моторе или в водителе". Становилось все холоднее. Опустилась темнота, но трасса медленно высыхала, когда Ронни попробовал настроить совместно: 10 200 оборотов, большие задние колеса и коробку передач. Увидев, что в 16:20 Стюарт выехал из боксов на сухой резине, Петерсон приказал и себе поставить слики. Десять кругов спустя он заменил левое заднее колесо: прокол. После этого "я думал только о моторе и совсем забыл о холодной задней шине". Дав полный газ в самом быстром повороте, March немедленно лишился управления и врезался в отбойники. Больше всего Ронни огорчило то, что сломался его дорогой хронометр. А вот механиков March злило другое: теперь им предстояла целая ночь работы. Когда я вернулся в Motor Inn, меня с хитрой улыбкой встретил Уильямс: "Как ты думаешь, кто был быстрейшим на тренировке? - Карлос Паче." "То есть, он был быстрее Эмерсона?", - спросил я. "Кто такой Эмерсон?", - вопросом на вопрос ответил Фрэнк, - "это всего лишь прошлогодний чемпион".

Еще незадолго перед стартом возились над масляным радиатором у Фиттипальди. Крис Эймон добровольно сменил третий стартовый ряд на последний, потому что V12 работал только на 11 цилиндрах. Его последняя гонка за Matra стала отражением двух сезонов. "Будем надеяться - пойдет снег", - пошутил Гетин, - "у BRM довольно быстрые тракторы". Клей Регаццони с удовольствием болтал с механиками, разговор шел о шампанском. "Последнее усилие" это может и не про Регаццони сказано, но зато про Стюарта. Механик McLaren показал на стартовой решетке на держателя поула: "Сегодня наша единственная проблема - это Стюарт".

Но еще на старте Ревсон столкнулся с Ройтеманном - обоим пришлось заехать в боксы и поменять носовую часть машины. Стюарт мгновенно вырвался вперед, "потому что очень важно с самого начала деморализировать соперников" и провел одинокую гонку, сам определяя свою скорость, выигрывая по секунде на круге. Ровно на половине дистанции Джеки сигналами сообщили из боксов, что Север пробился на второе место, за счет Халма. У обоих были проблемы: у Севера отвалилась часть облицовки кокпита и постоянно застревала между правой ногой и педалью газа, "и мне все время приходилось танцевать твист, прежде чем выжать полный газ". Халм же постепенно понимал, что риск взять отличные от Стюарта шины себя не оправдал.

Позади же новичок Джоди Шектер пилотировал свой McLaren с удивительной легкостью, как будто уже много лет только тем и занимался. Фил Керр дал ему указание: "Мы не ожидаем от тебя ничего, кроме как доехать до финиша" - и отправил на крещение огнем. Джоди вообще не напрягался, даже пропустил вперед Севера и теперь, на 39-м из 59-и кругов, шел на четвертом месте в 20-и секундах позади Халма, но зато и в 20-и секундах перед сражающимся дуэтом - Икс/Петерсон. Но неожиданный ливень в первом повороте застал Шектера врасплох, потому что он первым прибыл на то место: "Как будто бы мне на голову вылили ушат воды". С блокированными колесами Джоди вылетел в песок, развернулся, мотор заглох. Медленно, очень медленно, минуту спустя мимо проехал Халм, наклонив голову и как будто укоряя: "Что я тебе говорил?".

Перейти на страницу:

Похожие книги

10 гениев науки
10 гениев науки

С одной стороны, мы старались сделать книгу как можно более биографической, не углубляясь в научные дебри. С другой стороны, биографию ученого трудно представить без описания развития его идей. А значит, и без изложения самих идей не обойтись. В одних случаях, где это представлялось удобным, мы старались переплетать биографические сведения с научными, в других — разделять их, тем не менее пытаясь уделить внимание процессам формирования взглядов ученого. Исключение составляют Пифагор и Аристотель. О них, особенно о Пифагоре, сохранилось не так уж много достоверных биографических сведений, поэтому наш рассказ включает анализ источников информации, изложение взглядов различных специалистов. Возможно, из-за этого текст стал несколько суше, но мы пошли на это в угоду достоверности. Тем не менее мы все же надеемся, что книга в целом не только вызовет ваш интерес (он уже есть, если вы начали читать), но и доставит вам удовольствие.

Александр Владимирович Фомин

Биографии и Мемуары / Документальное
100 великих кумиров XX века
100 великих кумиров XX века

Во все времена и у всех народов были свои кумиры, которых обожали тысячи, а порой и миллионы людей. Перед ними преклонялись, стремились быть похожими на них, изучали биографии и жадно ловили все слухи и известия о знаменитостях.Научно-техническая революция XX века серьёзно повлияла на формирование вкусов и предпочтений широкой публики. С увеличением тиражей газет и журналов, появлением кино, радио, телевидения, Интернета любая информация стала доходить до людей гораздо быстрее и в большем объёме; выросли и возможности манипулирования общественным сознанием.Книга о ста великих кумирах XX века — это не только и не столько сборник занимательных биографических новелл. Это прежде всего рассказы о том, как были «сотворены» кумиры новейшего времени, почему их жизнь привлекала пристальное внимание современников. Подбор персоналий для данной книги отражает любопытную тенденцию: кумирами народов всё чаще становятся не монархи, политики и полководцы, а спортсмены, путешественники, люди искусства и шоу-бизнеса, известные модельеры, иногда писатели и учёные.

Игорь Анатольевич Мусский

Биографии и Мемуары / Энциклопедии / Документальное / Словари и Энциклопедии
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»
«Ахтунг! Покрышкин в воздухе!»

«Ахтунг! Ахтунг! В небе Покрышкин!» – неслось из всех немецких станций оповещения, стоило ему подняться в воздух, и «непобедимые» эксперты Люфтваффе спешили выйти из боя. «Храбрый из храбрых, вожак, лучший советский ас», – сказано в его наградном листе. Единственный Герой Советского Союза, трижды удостоенный этой высшей награды не после, а во время войны, Александр Иванович Покрышкин был не просто легендой, а живым символом советской авиации. На его боевом счету, только по официальным (сильно заниженным) данным, 59 сбитых самолетов противника. А его девиз «Высота – скорость – маневр – огонь!» стал универсальной «формулой победы» для всех «сталинских соколов».Эта книга предоставляет уникальную возможность увидеть решающие воздушные сражения Великой Отечественной глазами самих асов, из кабин «мессеров» и «фокке-вульфов» и через прицел покрышкинской «Аэрокобры».

Евгений Д Полищук , Евгений Полищук

Биографии и Мемуары / Документальное