Евреев Позена обвинили в том, что они подкупили бедную христианку, чтобы та похитила из местной доминиканской церкви три гостии, которые якобы были зарезаны и брошены в яму. Из пронзенных воинств, как гласил суеверный слух, хлынула кровь в подтверждение догмата Евхаристии. И это не было единственным чудом, которое народное воображение приписывало трем кусочкам святого хлеба. Архиепископ Позенский, узнав о предполагаемом богохульстве, возбудил дело против евреев. Жертвами народного суеверия стали раввин Позена, тринадцать старейшин еврейской общины и женщина, обвиненная в краже священных облаток; после продолжительных пыток все они были привязаны к столбам и заживо сожжены на медленном огне (1399 г.). Более того, евреи Позена были наказаны наложением «вечного» штрафа, который они должны были платить ежегодно в пользу доминиканской церкви. Этот штраф строго взимался вплоть до восемнадцатого века, пока легенда о трех воинствах сохранялась в памяти благочестивых католиков.
Как и на Западе, религиозные мотивы в таких случаях служили лишь ширмой для прикрытия мотивов экономического характера — зависти горожан-христиан к благополучию евреев, сумевших закрепиться в некоторых отраслей торговли и стремлением тем или иным образом избавиться от неудобных соперников. Подобные мотивы в сочетании с религиозной нетерпимостью были причиной антиеврейских беспорядков в Кракове в 1407 году. В этой древней столице Польши евреи увеличились в числе в начале XIV века и благодаря своим коммерческим предприятиям достигли к процветанию. Краковские горожане завидовали им, а духовенство считало неприличным, чтобы обреченные сыны синагоги так спокойно жили под покровом благодетельной церкви. Против евреев велась тихая, но упорная агитация, их враги только и ждали удобного случая, чтобы свести с ними счеты.
Однажды, на третий день Пасхи, священник Будек, снискавший себе репутацию непримиримого еврея, произнес проповедь в церкви св. Варвары. Собираясь покинуть кафедру, он вдруг объявил прихожанам, что нашел на кафедре объявление следующего содержания: «Иудеи, живущие в Кракове, вчера ночью убили мальчика-христианина и насмехались над его кровью; более того, они забросали камнями священника, который шел навестить больного и нес в руках распятие». Не успели эти слова произнести, как народ ринулся на еврейскую улицу и стал грабить дома «врагов Христовых». Царские власти поспешили на помощь евреям и вооруженной силой положили конец беспорядкам. Но через несколько часов, когда зазвонили колокола ратуши, созывая членов магистрата на собрание, с целью наказания зачинщиков беспорядков, кто-то в толпе закричал, что магистрат созывает христиан. к очередному нападению на евреев. Тогда со всех концов города сбежалась толпа и стала убивать и грабить евреев, поджигая их дома. Некоторые евреи искали убежища в башне Святой Анны, но толпа подожгла башню, и несчастным евреям пришлось сдаться. Некоторые из них, чтобы спасти свою жизнь, приняли христианство, а дети убитых все были крещены. Многие христиане, по свидетельству польского историка Длугоша, разбогатели на награбленные у евреев деньги.
Нельзя не усмотреть во всех этих катастрофах влияние соседней Германии[20]
. Именно из Германии клерикальная реакция, последовавшая за борьбой церкви с реформаторским гуссовским движением, проникла в Польшу. На Констанцском синоде, осудившем Гуса, присутствовал архиепископ Гнесенский Николай Тромба, явившийся во главе польской делегации. По возвращении этот видный сановник Польской церкви председательствовал на заседаниях Синода в Калише (1420 г.), который также был созван в связи с движением Гуса.По предложению этого архиепископа Калишский собор торжественно ратифицировал все антиеврейские постановления, принятые соборами в Бреслау и Буде (Офене), но редко проводившиеся в жизнь. Эти законы, как мы помним, запрещали всякое общение между евреем и христианином и предписывали евреям жить в отдельных кварталах, носить отличительный знак на верхней одежде и так далее. В то же время евреи были обязаны платить налог в пользу церквей тех епархиальных округов, «где они теперь живут и где по праву должны жить христиане», этот налог соответствовал «убыткам, нанесенным ими христиане». Эти предписания были изданы в качестве особых указаний членам духовенства всех епархий.
Церковные тенденции постепенно проникали в светское законодательство. Фанатики церкви оказывали свое влияние не только на царя, но и на дворян-землевладельцев, шляхту, которая в это время стала более активно интересоваться делами государства. На съезде шляхты в Варте (1423) король Владислав Ягелло санкционировал закон, запрещавший евреям давать деньги взаймы под залоговые бумаги, разрешались только ссуды под залог. Церковное происхождение этого постановления обнаруживается в безобразной манере, в которой закон оправдывается в преамбуле: «В то время как иудейская хитрость всегда направлена против христиан и нацелена скорее на собственность христианина, чем на его веру или личность...