Хотя Франциск I и увеличил глубину построения в своих эскадронах, но скоро это было оставлено, и французские жандармы стали строиться по-прежнему в одну шеренгу, пока не были разбиты наголову в 1557 и 1558 гг. при Сен-Кентене и Гравелингене тяжелыми эскадронами испанских копейщиков; точно так же при Дре в 1562 г. французские жандармы потерпели поражение от немецких рейтаров и после этого окончательно приняли строй в несколько шеренг к великому неудовольствию французских дворян, желавших непременно сражаться в первой шеренге.
Впрочем, собственно говоря, жандармы и легкие всадники до введения эскадронов строились в несколько шеренг, но только они ставились на дистанции 40 шагов одна за другой; построение это не может быть безусловно осуждаемо, так как оно давало возможность иметь постоянно свежие части и постепенно вводить их в бой. Лёгкая конница перешла к глубокому построению гораздо раньше жандармов.
При Генрихе II французские эскадроны были силой в 400 человек и строились в 10 шеренг, имея 40 человек по фронту; затем они были уменьшены до 200 человек, при той же глубине; при Генрихе IV число шеренг уменьшилось до шести, а около 1633 г. эскадроны были сведены в полки, которые строились в 3–4 шеренги.
По словам Мельцо, в начале XVI столетия существовало обыкновение ставить конных аркебузиров впереди копейщиков. Аркебузиры своей стрельбой старались привести неприятеля в беспорядок и затем, когда цель была достигнута или противник подходил слишком близко, они уходили назад через интервалы второй линии или мимо ее флангов, оставляя поле открытым для атаки копейщиков. За этими последними для их поддержания или для преследования неприятеля шла линия кирасир, а за ней еще линия конных аркебузиров.
Вслед за этим перемешиванием различных родов конницы стали скоро перемешивать конницу с пехотой, а именно придавать к первой маленькие части мушкетеров. Так как в то время аллюром для атаки была рысь, то полагали, что мушкетеры успеют одновременно со всадниками подойти к неприятелю и своим огнем помогут им. Эта полумера привела, однако, к еще большему уменьшению быстроты движения конницы, не доставив ни силы огня, ни стойкости соответствующей пехотной части.
Все вышеприведенные факты показывают, как неверно понимались военными людьми того времени основные свойства конницы и то, что все сводилось к возможно большему извлечению выгод из вновь изобретенного огнестрельного оружия.
В сражении при Павии в 1525 г. в первый раз мы видим перемешивание пехоты с конницей, примененное маркизом Пескара. Большой ошибкой Франциска I была его атака с жандармами имперской армии, как раз в то время, когда действие артиллерии стало ощутительным и могло породить у противника беспорядок. Несвоевременность же этой атаки замаскировала для артиллерии поле деятельности и принудила ее прекратить огонь в самую решительную минуту. Имперцы благодаря этому оправились, перешли в наступление и окружили короля с его жандармами со все: сторон. После этого Пескара выдвинул 1500 баскских аркебузиров, которые открыли убийственный огонь по французам, совершенно уже беззащитным и не имевшим возможности их атаковать. Король приказал своим воинам разомкнуться, чтобы уменьшить потери; неприятельская пехота воспользовалась этим, ворвалась в открывшиеся таким образом интервалы и перебила много народа. Сам король, выказавший чудеса храбрости, был захвачен в плен, а с ним и многие из его генералов и высших начальников. Победа была самая решительная, и ее поспешили приписать в первый раз здесь употребленному перемешиванию конницы с пехотой. Обыкновение это получило очень быстрое распространение, и мы находим почти во всех тогдашних армиях пеших аркебузиров, поставленных между эскадронами.
В битве при Дре в 1562 г. мы видим обратное — эскадроны жандармов и легкой конницы были поставлены в интервалах пехотных батальонов.
При Сен-Дени в 1567 г. протестантские аркебузиры подпустили неприятельскую конницу на 50 шагов и затем дали залп, причинивший ей большие потери; благодаря этому частному успеху Колиньи получил возможность произвести отступление в порядке и спокойно.