Читаем История Кубанского казачьего войска полностью

Тяжелую годину пережило Черноморское войско в это время. Вследствие неудачного выбора войсковыми правителями пунктов расселения, казакам пришлось по несколько раз переносить с места на место целые куренные селения. Требовалось все завести и создать заново. Экономическая жизнь и хозяйственные начинания выразились поэтому в самых скромных и примитивных формах. Войсковые средства и повинности, внутренний и семейный быт, судебные установления, религиозные нужды, умственные потребности — все это лишь зарождалось, оформлялось и росло или чахло в зависимости от окружающих условий и внешнего разрушения старинных казачьих порядков. Под влиянием «Порядка общей пользы» казачья старшина явно выделилась в особый класс, захвативши в исключительное пользование лучшие войсковые земли и угодья, всячески эксплуатировала служилых казаков и куренное население, не в меру преследуя сословные интересы в ущерб интересам всего казачества.

На почве экономического слабосилия казачьей массы и сурового угнетения ее правящей старшиной возник так называемый персидский бунт. Казаки, похоронившие в персидском походе половину своих товарищей, голодные, ничего не имущие и обобранные старшиной, выразили свои претензии в письменной жалобе войску. Но эти справедливые требования казаков войсковой атаман Котляревский и старшина искусственно раздули в бунт. Это был заключительный акт казачьих вольностей, похороны казачьего самоуправления и старинного народного уряда. Старшина окончательно свела счеты с рядовым казачеством, занявши место правящей администрации.

Одновременно с заселением Черномории велась колонизация и Старой Линии, примыкавшей к Черномории с востока. Сюда шли не вольные казаки, как это было у черноморцев, а вопреки исконным казачьим обычаям и порядкам служилые полки, отбывшие, сверх срока, очередную военную службу на Линии. Эта несправедливая мера взволновала всю Донщину.

Волнения донцов начались пятью годами раньше персидского бунта у черноморцев, но, выразившись в более резкой форме, по общему своему характеру они поразительно напоминают волнения черноморцев. Казаки отстаивали свои старинные права и привилегии, верили в высокую правду Петербурга, послали посланцев к царице и крепко стояли за свои казачьи порядки. Когда же ожидания казаков не оправдались, исконные казачьи порядки были поломаны и правда, с точки зрения казака, была поругана, — дело перешло в открытый бунт и вооруженные сопротивления. До кровопролития, однако, не дошло; казаки смирились; зачинщики были наказаны; но и правительство ограничилось переселением на Кубань трети казаков, оставив остальные две трети их на родине на Дону.

Волнениями двух войск — Донского и Черноморского — заканчивается собственно история края. Казаки, потерявшие свои вольности, осели на местах тех самых аборигенов, от которых, быть может, произошли. В предлагаемой Истории Кубанского края проведена общая связующая нить смены одних народностей другими, смены, восходящей к отдаленным временам первобытного человека и предыстории. Как последнее звено в этом непрерывном ряде народов, казаки заняли край при иных исторических и международных условиях сравнительно с условиями жизни предшествовавших им народностей. Казакам предстояло поэтому заново, применительно к изменившейся исторической обстановке, создать позднейшие формы жизни.

Богатый естественными дарами Кубанский край обилен и историческими памятниками пребывания в нем людей. На обширных его пространствах природа и люди оставили много неизведанных еще тайников старины. Но, с одной стороны, динамические законы природы, непрерывно то созидающие, то разрушающие естественную обстановку всего живущего, а с другой — дерзкая рука человека-хищника потревожили уже драгоценные богатства этих тайников. Одни из них совершенно разрушены, безвозвратно утеряны для людей, другие сильно повреждены, обесценены для науки. Казачество, изведавшее, в силу исторической необходимости, все муки борьбы, кровопролития, насилий и разрушения, умело, однако, созидать лучшие по времени формы социальной жизни и проявлять творческие способности в области мирной деятельности. И теперь, в лице своих передовых представителей, оно может бороться с хищничеством и вандализмом, разрушающими памятники старины. Время не ждет, и история родины говорит своим детям: пощадите мои памятники, сберегите мои сокровища!

Глава I

Борьба русских войск и казачества с горцами и татарами

Перейти на страницу:

Похожие книги

Агент. Моя жизнь в трех разведках
Агент. Моя жизнь в трех разведках

Об авторе: Вернер Штиллер родился в советской оккупационной зоне Германии (будущей ГДР) в 1947 году, изучал физику в Лейпцигском университете, где был завербован Министерством госбезопасности ГДР (Штази) в качестве неофициального сотрудника (агента), а с 1972 года стал кадровым сотрудником Главного управления разведки МГБ ГДР, в 1976 г. получил звание старшего лейтенанта. С 1978 года – двойной агент для западногерманской Федеральной разведывательной службы (БНД). В январе 1979 года сбежал в Западную Германию, с 1981 года изучал экономику в университете города Сент–Луис (США). В 1983–1996 гг. банкир–инвестор в фирмах «Голдман Сакс» и «Леман Бразерс» в Нью–Йорке, Лондоне, Франкфурте–на–Майне. С 1996 года живет в Будапеште и занимается коммерческой и финансово–инвестиционной деятельностью. О книге: Уход старшего лейтенанта Главного управления разведки (ГУР) МГБ ГДР («Штази») Вернера Штиллера в начале 1979 года был самым большим поражением восточногерманской госбезопасности. Офицер–оперативник из ведомства Маркуса Вольфа сбежал на Запад с целым чемоданом взрывоопасных тайн и разоблачил десятки агентов ГДР за рубежом. Эрих Мильке кипел от гнева и требовал найти Штиллера любой ценой. Его следовало обнаружить, вывезти в ГДР и судить военным судом, что означало только один приговор: смертную казнь. БНД охраняла свой источник круглые сутки, а затем передала Штиллера ЦРУ, так как в Европе оставаться ему было небезопасно. В США Штиллер превратился в «другого человека», учился и работал под фамилией Петера Фишера в банках Нью–Йорка, Лондона, Франкфурта–на–Майне и Будапешта. Он зарабатывал миллионы – и терял их. Первые мемуары Штиллера «В центре шпионажа» вышли еще в 1986 году, но в значительной степени они были отредактированы БНД. В этой книге Штиллер впервые свободно рассказывает о своей жизни в мире секретных служб. Одновременно эта книга – психограмма человека, пробивавшего свою дорогу через препятствия противостоящих друг другу общественных систем, человека, для которого напряжение и авантюризм были важнейшим жизненным эликсиром. Примечание автора: Для данной книги я использовал как мои личные заметки, так и обширные досье, касающиеся меня и моих коллег по МГБ (около дюжины папок) из архива Федерального уполномоченного по вопросам документации службы государственной безопасности бывшей ГДР. Затемненные в архивных досье места я обозначил в книге звездочками (***). Так как эта книга является моими личными воспоминаниями, а отнюдь не научным трудом, я отказался от использования сносок. Большие цитаты и полностью использованные документы снабжены соответствующими архивными номерами.  

Вернер Штиллер , Виталий Крюков

Детективы / Военное дело / Военная история / Спецслужбы / Cпецслужбы