В 1958 году на одном из собраний партийного актива ИТЛ упоминалось, что торговая служба просто "безобразничает": завезли в лагерь 14.500 флаконов одеколона (это при провозглашении "сухого закона") и 3.500 наручных часов (что буквально "разлагает режим").
Начальник Управления подытожил: "…Деньги из обращения у заключенных изъяты, но количество пьянок не уменьшилось…"
Один из очевидцев так воспроизводит нехитрую "технологию" этих торговых "бизнес-операций":
"…В ларек "зоны" приходили "бонщицы", которые тут же выписывали "боны"-квитанции. На них ларечница сразу же и выдает товар, разрешенный к продаже… Пока не было ограничений по сумме выписки "бонов", "воры" брали в "общак" этими "бонами", а на них получали товар. Этим товаром могла быть любая ценность, имевшаяся в магазине за "зоной", филиалом которого был ларек. А поскольку "бонов" в "общаке" набиралось много, то на эти большие суммы требовалось и соответствующее количество товара. Самым удобным "эквивалентом" явились часы. Ларечница (не без выгоды для себя) завозила в "зону" 200-300 штук часов, за которые "ворье" отдавало определенную сумму "бонов". Часы ларечница опять "забирала" в магазин, в вновь привозила деньги… На следующий месяц – опять собираются "боны", привозятся часы, которые затем возвращаются в магазин, а в "зону" доставляются деньги и так далее… Все довольны, все "имеют свое": "воры" – "наличку", торговля – дополнительную выручку, ларечница – "жирный навар"…
Но случались и "проколы". Поскольку часы были упакованы в коробочки, а коробочки – в пачки, то их (часы) практически никто не проверял, а только пересчитывали "штуками"… И вот как-то продавщица одного из лагпунктовских магазинов "невзначай" продала пару часов какой-то посторонней (приехавшей на свидание) гражданке, а они (часы) оказались пустыми (без механизмов): кто-то из "воров" вынул изо всех часов их "начинку" (так что "купля-продажа" в этом случае шла по варианту "пусто на пусто"). Женщина с этими "пустыми" часами – в вятлаговскую прокуратуру, но… "ворон ворону глаз не выклюнет"… А "воров"-"потрошителей" часов зарезали где-то на "севере": считалось и считается страшным грехом посягательство на "общак"…"
Возвращаясь к обозрению хозяйственных дел лагеря, необходимо отметить, что период до массовой амнистии политзаключенным (1956-1959 годы) – это время стабильного выполнения Вятлагом производственных планов и заданий. Так, за 10 месяцев 1958 года "программа основного производства" освоена на 103 процента, в том числе по вывозке деловой древесины – на 107, по лесопилению – на 112, по шпалопилению – на 104 процента. Даже вывод заключенных на оплачиваемые работы (показатель, который хронически недотягивал до норматива) в указанный период 1958 года составил 73,8 процента (вместо 71,4 процента по плану).
В конце 1950-х годов внедрена так называемая отрядная система: вместо бригад в "зонах" созданы 126 отрядов.
Примерно к 1955 году почти прекратилась ручная валка леса – появились электро- и бензопилы. Повсеместно стала внедряться механизированная трелевка хлыстов. Увеличивалось количество техники в лагере: если в 1950 году в лесу работали 66 автомашин и 27 трелевочных тракторов, то в 1955 году – уже соответственно 125 автомобилей и 167 тракторов, техническая вооруженность (в расчете на 1.000 кубометров заготовленной древесины) возросла в 1950-1954 годах на 70 процентов.
Впрочем, ручного труда было еще очень много: например, на погрузке вагонов всю "механизацию" по-прежнему составляли багры, веревки да руки лагерников. Даже в 1958 году вручную грузили до 85 процентов леса. Сплошь вручную производились и все вспомогательные работы (а они составляли в лагере 60-70 процентов общих трудозатрат)…
Как результат – производительность труда практически не повышалась: за тот же период (с 1950-го по 1954 год) ее рост составил лишь 6,4 процента, а по сравнению с 1940 годом – всего 1,7 процента (иными словами – в послевоенное время эффективность работы "исполнителей программы" была даже ниже, чем накануне войны).
Не принесла ожидаемого и попытка перевода ИТЛ на режим работы без государственных дотаций. Себестоимость кубометра добываемой в Вятлаге древесины оставалась очень высокой (по плановому нормативу 1958 года – 53 рубля 29 копеек). Впрочем, в иррациональной, противоестественной, казуистической системе советской экономики формально прибыльными считались даже фактически убыточные лесные лагеря…
Тем не менее планируемые для Вятского ИТЛ объемы производства возрастали с каждым годом: задание по лесозаготовкам на 1960 год достигло 1.500.000 кубометров деловой древесины. На семилетку (1959-1965 годы) общий объем валовой продукции предусмотрен в сумме 1.838.000.000 рублей. Но гигантизм этих планов оказался лагерю явно не по силам…
Между тем, гулаговская система по-прежнему воспроизводила самое себя: если в 1957 году неоднократно судимых (рецидивистов) в Вятлаге насчитывалось 53 процента от общего числа заключенных, то в 1959 году (после амнистии "политическим") – уже 61,4 процента.