Читаем История одного лагеря (Вятлаг) полностью

Итак, на 1 декабря 1957 года в Вятском ИТЛ содержатся 23.327 заключенных (их, правда, все чаще называют осужденными), из коих мужчин — 21.462, женщин — 1.865. В лагере находится по-прежнему в основном молодежь, подраставшая и возмужавшая в годы войны, великих нехваток всего и вся: 18-23-летние составляют почти половину лагнаселения — 9.264 человека. Впервые осуждены — 7.006 человек, а вот судимых неоднократно ("рецидивистов") почти в два с половиной раза больше — 16.321 человек. Осужденных за действительно опасные уголовные преступления в общем-то не так уж и много: за бандитизм — 393 человека, за разбой и грабеж — 2.533 человека, за умышленные убийства — 839 человек. Весьма значительна категория попавших в ИТЛ из сферы производства и торговли: за хищения соцсобственности в особо крупных размерах (свыше 25.000 рублей) сидят 4.500 человек. Сроки наказания у трети (31 процента) лагнаселения более чем солидные — от 10 до 25 лет.

Налицо изменения в лагерном режиме — весьма существенные и в сторону его гуманизации. Панацеей от многих криминальных бед тогда предполагалось дифференцированное ("постатейное") содержание заключенных, при котором осужденные по "тяжким" уголовным статьям размещаются и "трудоиспользуются" отдельно, в строгой изоляции от тех, кто осужден впервые и по "легким" статьям. Таким методом, как рассчитывали в высоких гулаговских кабинетах, удастся профилактировать "случайно оступившихся" людей или молодых преступников от превращения их в "неисправимо уголовный элемент". По этим вопросам 25 октября 1956 года издается специальное совместное постановление ЦК КПСС и Совета Министров СССР. И, как было заведено, на местах приняли его к "неуклонному руководству и исполнению". В "свете этого постановления" все заключенные в Вятлаге были "распределены" по 22 подразделениям общего режима, 9 — облегченного, 4 — строгого и 3 — специального режима. Кроме того, возможность проживания с семьями "за зоной" получили 970 человек, а право "хождения без конвоя" — 3.300 человек. Таким образом, для трети заключенных лагерный режим был значительно облегчен.

Враждующие друг с другом группировки уголовников разных мастей ("воры", "суки" и прочие) частично "укрощены" — идет работа по их дальнейшему "разложению" и "умиротворению". Заключенные в 1950-е годы уже получают зарплату, а не "премвознаграждение". Деньги, конечно, небольшие да и вычитают из них львиную долю: 50 процентов — за содержание ("начальнику") плюс все положенные налоги, а также другие выплаты… Но тех скромных остаточных сумм, которые выдаюся заключенным на руки, все-таки хватает для того, чтобы чуть-чуть "скрасить" лагерную жизнь. С другой стороны, это порождает кучу новых проблем и дополнительную головную боль для администрации: возникновение "общака" (дань, собираемая уголовной верхушкой со всех лагерников), буйный всплеск массового пьянства и спекуляции спиртным и многие другие "горькие ягодки" перестроечных "цветочков". Кстати, водочной спекуляцией "не брезговали" надзиратели и "отдельные представители" лагадминистрации, что, в общем-то, объяснимо: слишком уж велик соблазн — в середине 50-х годов бутылка "светлой" стоила в зоне 125 рублей (в пять раз дороже, чем на "воле"). Результаты — самые плачевные: в 1956 году среди заключенных лагеря зафиксировано 4.526 пьянок, 1.076 случаев хулиганства и драк (в реальности, надо понимать, всех этих и других, напрямую связанных с пьянством, чрезвычайных происшествий было, естественно, намного больше). Для того, чтобы изъять у заключенных наличные деньги, уменьшить криминальность, вызванную их свободным оборотом в зонах, гулаговские "мудрецы" ввели с 1957 года безналичный расчет в лагерях (в Вятлаге эта очередная "новация" внедрена в мае 1957 года). С этой поры заключенным было дозволено "отовариваться" только в лагерном ларьке — и нигде более…

Есть определенные перемены и в организации "основного производства": прежняя гулаговская система работы, где главным структурным низовым производственным подразделением была бригада, а первой фигурой — солагерник-бригадир ("бугор"), заменяется новой, состоящей из так называемых отрядов, руководимых назначаемыми администрацией вольнонаемными сотрудниками (начальниками). На момент реорганизации в Вятлаге создается 154 таких отряда, в которых укомплектованы персоналом 98 должностей их начальников.

Более широким и разнообразным становится перечень применяемых к заключенным мер наказания: выговор, водворение в ШИЗО, перевод на более строгий режим или в тюрьму, лишение свиданий, передач, переписки, права пользоваться личными деньгами и (самое чувствительное) — отмена ранее начисленных зачетов рабочих дней, сокращавших лагерный срок и являвшихся в руках администрации одновременно и "кнутом" и "пряником" — действенным стимулом "побуждения" рядовых зеков-"мужиков" к сверхнапряженному труду.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Ее Величества России
Адмирал Ее Величества России

Что есть величие – закономерность или случайность? Вряд ли на этот вопрос можно ответить однозначно. Но разве большинство великих судеб делает не случайный поворот? Какая-нибудь ничего не значащая встреча, мимолетная удача, без которой великий путь так бы и остался просто биографией.И все же есть судьбы, которым путь к величию, кажется, предначертан с рождения. Павел Степанович Нахимов (1802—1855) – из их числа. Конечно, у него были учителя, был великий М. П. Лазарев, под началом которого Нахимов сначала отправился в кругосветное плавание, а затем геройски сражался в битве при Наварине.Но Нахимов шел к своей славе, невзирая на подарки судьбы и ее удары. Например, когда тот же Лазарев охладел к нему и настоял на назначении на пост начальника штаба (а фактически – командующего) Черноморского флота другого, пусть и не менее достойного кандидата – Корнилова. Тогда Нахимов не просто стоически воспринял эту ситуацию, но до последней своей минуты хранил искреннее уважение к памяти Лазарева и Корнилова.Крымская война 1853—1856 гг. была последней «благородной» войной в истории человечества, «войной джентльменов». Во-первых, потому, что враги хоть и оставались врагами, но уважали друг друга. А во-вторых – это была война «идеальных» командиров. Иерархия, звания, прошлые заслуги – все это ничего не значило для Нахимова, когда речь о шла о деле. А делом всей жизни адмирала была защита Отечества…От юности, учебы в Морском корпусе, первых плаваний – до гениальной победы при Синопе и героической обороны Севастополя: о большом пути великого флотоводца рассказывают уникальные документы самого П. С. Нахимова. Дополняют их мемуары соратников Павла Степановича, воспоминания современников знаменитого российского адмирала, фрагменты трудов классиков военной истории – Е. В. Тарле, А. М. Зайончковского, М. И. Богдановича, А. А. Керсновского.Нахимов был фаталистом. Он всегда знал, что придет его время. Что, даже если понадобится сражаться с превосходящим флотом противника,– он будет сражаться и победит. Знал, что именно он должен защищать Севастополь, руководить его обороной, даже не имея поначалу соответствующих на то полномочий. А когда погиб Корнилов и положение Севастополя становилось все более тяжелым, «окружающие Нахимова стали замечать в нем твердое, безмолвное решение, смысл которого был им понятен. С каждым месяцем им становилось все яснее, что этот человек не может и не хочет пережить Севастополь».Так и вышло… В этом – высшая форма величия полководца, которую невозможно изъяснить… Перед ней можно только преклоняться…Электронная публикация материалов жизни и деятельности П. С. Нахимова включает полный текст бумажной книги и избранную часть иллюстративного документального материала. А для истинных ценителей подарочных изданий мы предлагаем классическую книгу. Как и все издания серии «Великие полководцы» книга снабжена подробными историческими и биографическими комментариями; текст сопровождают сотни иллюстраций из российских и зарубежных периодических изданий описываемого времени, с многими из которых современный читатель познакомится впервые. Прекрасная печать, оригинальное оформление, лучшая офсетная бумага – все это делает книги подарочной серии «Великие полководцы» лучшим подарком мужчине на все случаи жизни.

Павел Степанович Нахимов

Биографии и Мемуары / Военное дело / Военная история / История / Военное дело: прочее / Образование и наука
100 великих кладов
100 великих кладов

С глубокой древности тысячи людей мечтали найти настоящий клад, потрясающий воображение своей ценностью или общественной значимостью. В последние два столетия всё больше кладов попадает в руки профессиональных археологов, но среди нашедших клады есть и авантюристы, и просто случайные люди. Для одних находка крупного клада является выдающимся научным открытием, для других — обретением национальной или религиозной реликвии, а кому-то важна лишь рыночная стоимость обнаруженных сокровищ. Кто знает, сколько ещё нераскрытых загадок хранят недра земли, глубины морей и океанов? В историях о кладах подчас невозможно отличить правду от выдумки, а за отдельными ещё не найденными сокровищами тянется длинный кровавый след…Эта книга рассказывает о ста великих кладах всех времён и народов — реальных, легендарных и фантастических — от сокровищ Ура и Трои, золота скифов и фракийцев до призрачных богатств ордена тамплиеров, пиратов Карибского моря и запорожских казаков.

Андрей Юрьевич Низовский , Николай Николаевич Непомнящий

История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!
1937. Как врут о «сталинских репрессиях». Всё было не так!

40 миллионов погибших. Нет, 80! Нет, 100! Нет, 150 миллионов! Следуя завету Гитлера: «чем чудовищнее соврешь, тем скорее тебе поверят», «либералы» завышают реальные цифры сталинских репрессий даже не в десятки, а в сотни раз. Опровергая эту ложь, книга ведущего историка-сталиниста доказывает: ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК! На самом деле к «высшей мере социальной защиты» при Сталине были приговорены 815 тысяч человек, а репрессированы по политическим статьям – не более 3 миллионов.Да и так ли уж невинны эти «жертвы 1937 года»? Можно ли считать «невинно осужденными» террористов и заговорщиков, готовивших насильственное свержение существующего строя (что вполне подпадает под нынешнюю статью об «экстремизме»)? Разве невинны были украинские и прибалтийские нацисты, кавказские разбойники и предатели Родины? А палачи Ягоды и Ежова, кровавая «ленинская гвардия» и «выродки Арбата», развалившие страну после смерти Сталина, – разве они не заслуживали «высшей меры»? Разоблачая самые лживые и клеветнические мифы, отвечая на главный вопрос советской истории: за что сажали и расстреливали при Сталине? – эта книга неопровержимо доказывает: ЗАДЕЛО!

Игорь Васильевич Пыхалов

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Р Дж Коллингвуд , Роберт Джордж Коллингвуд , Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное