Читаем История против язычников полностью

164 Дранки (Drancae, чаще дранги) — жители персидской сатрапии Дрангианы (территория восточного Ирана). О дрангах, кроме непосредственного источника Орозия, Юстина (Jus. Epit. XII.5.9), сообщают Диодор (Diod. Bibl. XVII.78, 81) и Курций Руф, который называет Стасанора, сатрапа Дрангианы, поставленного Александром (Curt. VIII.3.17).

165 Эвергеты — народ, который Арриан считает потомками ариаспов, принимавших участие в войнах Кира II со скифами Аrr. Anab. III.27.4–5). Курций Руф (Curt. VII.3.1) называет эвергетов аримаспами (Юстин различает два народа: эвергетов и аримаспов, Jus. Epit. XII.5.9), которые в свое время оказали помощь Киру II (Ср.: Diod. Bibl. XVII.81.1–2. Диодор пишет, что аримаспы благосклонно встретили пришедшего к ним Александра и отдались под его власть).

166 Паримы (Parimae) — упоминание об этом народе не содержит ни одно из сочинений, рассказывающих о походах Александра; возможно, речь идет о племени, которое Юстин в отрывке, используемом в данном случае Орозием, называет аримаспами (Arimaspi): «После этого он подчинил дрангов, эвергетов, аримаспов, парапамесадов и другие народы, жившие у подножья Кавказского хребта» (Jus. Epit. XII.5.9).

167 Парапамены (Parapameni) — по-видимому, Орозий говорит о народе, который он сам в географическом экскурсе назвал паропанисадами (Paropanisadae), см.: Hist. I.2.44. Так или иначе, название этого народа восходит к наименованию Парапамис (горный хребет Гиндукуш). Согласно Курцию Руфу, Александр отправился против парапамисадов после покорения арахосиев (Curt. VII.3.6-18). Курций Руф называет парапамисадов наиболее грубым и нецивилизованным народом, с которым пришлось столкнуться Александру во время его похода в Среднюю Азию.

168 Ни один из дошедших до нас источников не упоминает этого народа, в том числе и Юстин, Эпитому которого Орозий использует в данном случае.

169 Танаис — в данном случае речь идет не о Танаисе (совр. Дон), а о Яксарте (совр. Сырдарья), который греки традиционно путали с собственно Танаисом (см. также: Hist. I.2.4–5 и прим. к этим отрывкам).

170 Александрия — имеется в виду Александрия Крайняя (Alexandria Ultima), совр. Ходжент.

8. Однако жестокость его в отношении своих была не меньше, чем ярость по отношении к врагу: доказывают это убитый им двоюродный брат Аминта,171 погубленные мачеха172 и ее братья,173 зарезанные Парменион и Филота,174 лишенные жизни Аттал,175 Эврилох,176 Павсаний177 и многие первые македоняне, а также нечестивым образом убитый обремененный годами Клит,178 старый друг:

Перейти на страницу:

Похожие книги

Николай II
Николай II

«Я начал читать… Это был шок: вся чудовищная ночь 17 июля, расстрел, двухдневная возня с трупами были обстоятельно и бесстрастно изложены… Апокалипсис, записанный очевидцем! Документ не был подписан, но одна из машинописных копий была выправлена от руки. И в конце документа (также от руки) был приписан страшный адрес – место могилы, где после расстрела были тайно захоронены трупы Царской Семьи…»Уникальное художественно-историческое исследование жизни последнего русского царя основано на редких, ранее не публиковавшихся архивных документах. В книгу вошли отрывки из дневников Николая и членов его семьи, переписка царя и царицы, доклады министров и военачальников, дипломатическая почта и донесения разведки. Последние месяцы жизни царской семьи и обстоятельства ее гибели расписаны по дням, а ночь убийства – почти поминутно. Досконально прослежены судьбы участников трагедии: родственников царя, его свиты, тех, кто отдал приказ об убийстве, и непосредственных исполнителей.

А Ф Кони , Марк Ферро , Сергей Львович Фирсов , Эдвард Радзинский , Эдвард Станиславович Радзинский , Элизабет Хереш

Биографии и Мемуары / Публицистика / История / Проза / Историческая проза
Виктор  Вавич
Виктор Вавич

Роман "Виктор Вавич" Борис Степанович Житков (1882-1938) считал книгой своей жизни. Работа над ней продолжалась больше пяти лет. При жизни писателя публиковались лишь отдельные части его "энциклопедии русской жизни" времен первой русской революции. В этом сочинении легко узнаваем любимый нами с детства Житков - остроумный, точный и цепкий в деталях, свободный и лаконичный в языке; вместе с тем перед нами книга неизвестного мастера, следующего традициям европейского авантюрного и русского психологического романа. Тираж полного издания "Виктора Вавича" был пущен под нож осенью 1941 года, после разгромной внутренней рецензии А. Фадеева. Экземпляр, по которому - спустя 60 лет после смерти автора - наконец издается одна из лучших русских книг XX века, был сохранен другом Житкова, исследователем его творчества Лидией Корнеевной Чуковской.Ее памяти посвящается это издание.

Борис Степанович Житков

Историческая проза