...С закрытием Библейского общества был остановлен выпуск приготовленного перевода Священного Писания на русский язык. Отпечатанные первые восемь книг Библии не были пущены в продажу. В обращении оставался только славяно-русский Новый Завет.
Когда в 1826 году митроп. Филарет заговорил в Синоде о продолжении перевода, то митрополиты Серафим и Евгений высказались против (перевод Писания на народный язык — мол профанирует само Писание).
С 1830 года начали появляться частные опыты перевода Писания на русский язык прямо с еврейского. Первый такой опыт принадлежит известному алтайскому миссионеру Макарию (Глухареву). В 1840 году он представил свою работу Синоду. Он настаивал на издании полной русской Библии, но его желание не встретило одобрения в Синоде. Более того, на него самого была наложена молитвенная епитимия. Но он продолжал работу и к 1843 году перевел все ветхозаветные книги.
Одновременно с ним ту же работу производил прот. Г. Павский в Петербурге. Будучи профессором еврейского языка в Петербургской Академии, он в течение 20 лет перевел на лекциях все учительные и пророческие книги, а дома у него был перевод и Песни Песней. В 1839-41 гг. эти переводы были без его ведома литографированы студентами для своих целей в количестве 500 экземпляров и получили широкое распространение далеко за пределами Академии.
Из-за некоторых ошибок и неудачных выражений в 1844 году определением Синода указано было изъять все экземпляры из употребления. Сам Павский подвергся испытанию в чистоте веры и потерял должность законоучителя Наследника престола. В связи с делом Павского обер-прокурор Протасов настаивал на придании церковно-славянскому тексту обязательного (“канонического”) значения. Его точку зрения разделял митроп. Серафим.
Против перевода Писания на русский язык с еврейского так же решительно выступал и член Синода, высокочтимый митроп. Филарет (Амфитеатров). Он отстаивал авторитет единственно текста семидесяти толковников.
В такой ситуации перевод Писания на русский язык конечно не мог быть осуществлен. Только в 1856 году, когда на коронацию Александра II в Москве собрались все члены Синода и высшие иерархи, митроп. Филарету удалось убедить церковное руководство в необходимости такой работы. Состоялось определение Синода, Высочайше утвержденное в мае 1858 года, о том, что “перевод на русский язык сначала книг Нового Завета, а потом постепенно и других частей Священного Писания необходим и полезен, но не для употребления в церквах, для которых славянский текст должен оставаться неприкосновенным, а для одного лишь пособия к разумению Священного Писания.”
В 1860 году дело перевода было распределено между четырьмя Академиями. Переводы рассматривались на дому членами Синода, затем перевод отсылался в Москву митроп. Филарету и его замечания вновь обсуждались в Синоде. В этом же году был издан русский перевод Четвероевангелия, а в 1862 году — Деяний и Посланий Апостолов с Апокалипсисом.
В 1868 году вышла первая часть Ветхого Завета, а к 1875 году закончено издание всего текста. Полная Библия в русском переводе в одном томе вышла в свет в 1876 году.
Народные нравы.
У
казом Петра I постановлено, чтобы в воскресные и праздничные дни все ходили в храм Божий и благоговейно слушали слово Божие. Исключение делалось только для больных. Не посещавшим богослужения грозила опасность быть записанными в двойной оклад, подобно раскольникам. С нарушителей благочиния взимался штраф при выходе из церкви, для чего были развешаны и штрафные ящики.В виду раскола была подтверждена необходимость каждый год исповедываться и приобщаться Святых Тайн. В обязанность священникам вменялось вести метрические и исповедальные книги. С 1722 года последовал ряд указов Синода, чтобы в воскресные и праздничные дни не было торговли до окончания литургии.
В 1724 году Петр поручил Синоду сочинить краткие книжки и поучения с изложением сущности веры и с точным при этом различием существенного в Православии от несущественного, веры от обрядов, неизменного от изменяемого, “дабы все знали, что в каковой силе имеем.”
Архиепископ Феофан (Прокопович), тяготея к лютеранству, не избежал этого уклона и в своем букваре “Первое учение отроком,” написанном как бы в ответ на вышеприведенное распоряжение Петра I.
Истребление суеверий, к которым относимы были и все проявления обрядового благочестия, сопровождалось с необычайной энергией и крайней несдержанностью, производя в народе сильный соблазн. Так продолжалось и в царствование имп. Анны Иоанновны.
При имп. Анне Иоанновне указом 1737 года была подтверждена обязанность священников подавать точные ведомости, а гражданскому начальству с не исполнивших долга исповеди взыскивать штраф.
Строго требовала это и имп. Елисавета. При ней синодальный закон о запрещении торговли до окончания литургии был распространен и на все публичные увеселения. В 1743 году духовным лицам было запрещено заниматься торгом и отдавать деньги в рост.