Читаем История татуировки. Знаки на теле: ритуалы, верования, табу полностью

Полинезийцы, безусловно, сыграли важнейшую роль в распространении татуировки, связав ее с религиозными верованиями и культами плодородия, а затем развив геральдическую составляющую практики (особенно в Новой Зеландии).

Кристиан утверждает, что на Маркизских островах знаки тату имеют случайный характер и напоминают иероглифическую систему, толковать которую умели только тагуна — жрецы, которых почти не осталось. Перси С. Смит уверен, что исконный полинезийский род можно проследить в Индии, откуда миграция началась в 450 г. до н. э. Коуван приводит фотографии маори семитского типа, и вполне может статься, что полинезийцы прибыли из такого расположенного далеко на западе региона, как Персидский залив. У дравидийских племен Бенгалии и Оуда нанесение тату связывалось с верованиями, касающимися доступа в рай и плодовитости женщин. Возможно, полинезийцы заимствовали и развили эти верования во время своего продвижения в Тихий океан. О практике татуировки у полинезийцев на острове Яве в течение века после 65 г. до н. э. свидетельств нет. Но этот остров 600 лет находился под влиянием мусульман, запрещавших татуировку. В 600 г. полинезийцы жили на Тонга и Самоа, где тату практиковалось очень широко, и при движении туда миграционные потоки коснулись Борнео, юго-востока Новой Гвинеи и архипелага Бисмарка. В этих местах татуировка прочно ассоциируется с табу и ритуалами при подготовке девушки к браку, а на архипелаге Бисмарка и Соломоновых островах существует еще вместе с окрашиванием и шрамированием ожогами. На Гавайях полинезийцы обосновались примерно в 650 г., хотя периодически добирались до этих островов с Борнео еще в 450 г., а на Маркизских островах — несколькими десятилетиями позже. Здесь татуировка оказалась тесно связанной с геральдикой, социальным статусом и, возможно, религиозными символами. Новую Зеландию полинезийцы заняли в XIV в. (начали посещать в 850 г.). Здесь распространилась татуировка моко, тесно связанная с табу и ритуалами. Полинезийцы принесли татуировку на восток до Туамоту и острова Пасхи. Согласно работам Бичи (1825) и Роггевина (1722), женщинам острова ее делали в форме темно-синих бриджей — как у маори. Соблюдение точности татуировки на острове Пасхи было очень важным, и ее проверял сам араки (вождь): одних людей — с «правильной» татуировкой — отправлял стоять на одном холме, других — с «плохой» — на тот холм, где над ними смеялись.


Перри предполагает перенос комплексной культуры раннединастического Египта через Тихий океан в Америку. «Переносчиков» культуры он назвал «Детьми солнца». Они были ответственны за передачу таких жизненно важных искусств цивилизации, как строительство домов из камня, ирригация, поклонение солнцу и многое другое. Перри отмечает неутомимые поиски этими людьми живительных субстанций, среди которых были и раковины-жемчужницы. Если согласиться с этой гипотезой, носители «архаичной цивилизации» могли быть ответственны и за перенос искусства татуировки через районы ловли жемчуга.

В результате полинезийской миграции, которой способствовала ловля жемчуга, или других перемещений, искусство татуировки пересекло весь Тихоокеанский регион от атоллов Туамоту до островов Гилберта и от Гавайев до Самоа — базы полинезийцев. Наблюдатель, проживший на Фиджи двадцать лет, указал на важность проводимых там ритуалов, связанных с татуировкой женщин. Подробности, которые сообщил очевидец, полностью совпадают с теми, которые известны о татуировке в других частях Тихого океана. К заявлению Брюстера (ссылающегося на своего местного информатора), что татуировка на Фиджи существовала и до появления полинезийцев, следует, видимо, отнестись с осторожностью.

Перемещение искусства татуировки на Американский континент заслуживает отдельного рассмотрения. Льюис Спенс утверждает: «Корни религии Мексики и Перу могли быть только местными». Правда, он тут же добавляет, что существуют многочисленные легенды, одинаковые у мексиканцев и перуанцев, — о белых и бородатых людях, пришедших издалека, которые якобы и основали американские цивилизации. Красная краска на лицах перуанских мумий, синие татуировки прокалыванием на них, церемониальное шрамирование и окраска в религиозных обрядах ацтеков и майя, татуировка ацтеков — все это действительно указывает на аналогичные практики, применяемые в Старом Свете. Решить, что цивилизации Мексики и Перу возникли спонтанно, легко отмахнувшись от легенд о европейских «пришельцах», думается, было бы действительно слишком просто.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина
Происхождение эволюции. Идея естественного отбора до и после Дарвина

Теория эволюции путем естественного отбора вовсе не возникла из ничего и сразу в окончательном виде в голове у Чарльза Дарвина. Идея эволюции в разных своих версиях высказывалась начиная с Античности, и даже процесс естественного отбора, ключевой вклад Дарвина в объяснение происхождения видов, был смутно угадан несколькими предшественниками и современниками великого британца. Один же из этих современников, Альфред Рассел Уоллес, увидел его ничуть не менее ясно, чем сам Дарвин. С тех пор работа над пониманием механизмов эволюции тоже не останавливалась ни на минуту — об этом позаботились многие поколения генетиков и молекулярных биологов.Но яблоки не перестали падать с деревьев, когда Эйнштейн усовершенствовал теорию Ньютона, а живые существа не перестанут эволюционировать, когда кто-то усовершенствует теорию Дарвина (что — внимание, спойлер! — уже произошло). Таким образом, эта книга на самом деле посвящена не происхождению эволюции, но истории наших представлений об эволюции, однако подобное название книги не было бы настолько броским.Ничто из этого ни в коей мере не умаляет заслуги самого Дарвина в объяснении того, как эволюция воздействует на отдельные особи и целые виды. Впервые ознакомившись с этой теорией, сам «бульдог Дарвина» Томас Генри Гексли воскликнул: «Насколько же глупо было не додуматься до этого!» Но задним умом крепок каждый, а стать первым, кто четко сформулирует лежащую, казалось бы, на поверхности мысль, — очень непростая задача. Другое достижение Дарвина состоит в том, что он, в отличие от того же Уоллеса, сумел представить теорию эволюции в виде, доступном для понимания простым смертным. Он, несомненно, заслуживает своей славы первооткрывателя эволюции путем естественного отбора, но мы надеемся, что, прочитав эту книгу, вы согласитесь, что его вклад лишь звено длинной цепи, уходящей одним концом в седую древность и продолжающей коваться и в наше время.Само научное понимание эволюции продолжает эволюционировать по мере того, как мы вступаем в третье десятилетие XXI в. Дарвин и Уоллес были правы относительно роли естественного отбора, но гибкость, связанная с эпигенетическим регулированием экспрессии генов, дает сложным организмам своего рода пространство для маневра на случай катастрофы.

Джон Гриббин , Мэри Гриббин

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература / Научно-популярная литература / Образование и наука
Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий
Империи Древнего Китая. От Цинь к Хань. Великая смена династий

Книга американского исследователя Марка Эдварда Льюиса посвящена истории Древнего Китая в имперский период правления могущественных династий Цинь и Хань. Историк рассказывает об особой роли императора Цинь Шихуана, объединившего в 221 г. до н. э. разрозненные земли Китая, и формировании единой нации в эпоху расцвета династии Хань. Автор анализирует географические особенности Великой Китайской равнины, повлиявшие на характер этой восточной цивилизации, рассказывает о жизни в городах и сельской местности, исследует религиозные воззрения и искусство, а также систему правосудия и семейный уклад древних китайцев. Авторитетный китаист дает всестороннюю характеристику эпохи правления династий Цинь и Хань в истории Поднебесной, когда была заложена основа могущества современного Китая.

Марк Эдвард Льюис

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература
Как работает мозг
Как работает мозг

Стивен Пинкер, выдающийся канадско-американский ученый, специализирующийся в экспериментальной психологии и когнитивных науках, рассматривает человеческое мышление с точки зрения эволюционной психологии и вычислительной теории сознания. Что делает нас рациональным? А иррациональным? Что нас злит, радует, отвращает, притягивает, вдохновляет? Мозг как компьютер или компьютер как мозг? Мораль, религия, разум - как человек в этом разбирается? Автор предлагает ответы на эти и многие другие вопросы работы нашего мышления, иллюстрируя их научными экспериментами, философскими задачами и примерами из повседневной жизни.Книга написана в легкой и доступной форме и предназначена для психологов, антропологов, специалистов в области искусственного интеллекта, а также всех, интересующихся данными науками.

Стивен Пинкер

Зарубежная образовательная литература, зарубежная прикладная, научно-популярная литература