Читаем Иствикские вдовы полностью

— Тебе еще целый год до сорока, — возразила Александра. — В нынешние времена это для женщины далеко не старость. И почему ты должна его потерять? Вспомни обо всех тех женщинах в истории человечества, которые не смогли избавиться от беременности, как бы отчаянно они об этом ни молились. Природа не хочет, чтобы мы теряли своих детей. Она хочет, чтобы мы их вынашивали. Ты куришь? Пьешь?

— Нет. Бокал вина время от времени, чтобы составить компанию Майку.

— Больше никакого вина. Пусть Майк теперь составляет тебе компанию. Насколько я понимаю, он составляет ее тебе достаточно часто, чтобы быть отцом ребенка?

Вероника соображала медленно, но когда сообразила, покрылась румянцем.

— О да. Он все еще хочет меня, особенно после нескольких бокалов. Как можно, чтобы это был кто-то другой?

— Ну, способы существуют, впрочем, не бери в голову. Вижу, что к тебе они неприложимы. Вы с ним хотите мальчика или девочку?

— Наверное, мальчика, но будем безмерно благодарны за любого ребенка.

— У меня по два каждого пола, — сказала Александра, углубляясь в ту часть своего опыта, к которой обращалась крайне редко. — С девочками легче в первые пятнадцать лет, но после этого легче с мальчиками. Девочки становятся скрытными. А мальчики — менее наглыми. Мне кажется, что у тебя будет мальчик. Есть способ определить пол ребенка, когда беременность перевалит за первую треть. Привяжи обручальное кольцо на длинную нитку, и пусть твой муж держит ее за кончик у тебя над животом. Если кольцо начнет вращаться — значит, девочка. Если ходить маятником — мальчик.

Вероника рассмеялась, издав непривычный резкий звук, смутивший ее самое. Она прикрыла рот покрасневшей от домашней работы ладонью, потом отняла руку.

— Почему вы сделали это для меня? — спросила она.

— Это сделала Природа; нет никаких доказательств, что что-либо сделала я. Их вообще не бывает. Я всего лишь задумала желание и немного помолилась. — Александра замялась, прежде чем сделать следующее признание: — Твоя мать попросила меня об этом.

— Моя мать? Но что она сказала? И почему?

— Она не сказала. Она намекнула. В начале прошлого месяца у входа в «Стоп энд шоп».

— Но почему…

— Почему она попросила или почему я повиновалась?

— И то и другое.

Александра снова замялась.

— Люди говорят, что я у нее в долгу. Она это знала. А я знала, что она знает. Я так рада за тебя, рада, что это сработало. Но меня благодарить не надо. Благодари Майка. И Деву Марию, если еще веришь в нее.

Губы Вероники разомкнулись, ее ресницы затрепетали, но она не допустила ведьму в этот уголок своей души.

— Мне пора идти, — сказала Александра. — Твоя мать, наверное, уже недоумевает.

Вероника заволновалась, желая быть вежливой и благодарной, но при этом боясь показаться смешной.

— Вы сказали, что уезжаете из города?

С каждым днем солнце заходило за горизонт над морем на несколько минут раньше. В полях, на концах своих увядающих плетей созревали тыквы. Луна отбрасывала тени.

— Еще до Дня труда. Вначале я жила здесь с двумя подругами; одна умерла, а другая ищет себе квартиру в Нью-Йорке.

— Вас это печалит? Вы сказали, что чувствуете слабость.

— Это печально, но это жизнь. Или Природа. Или старение. Или смерть. Или что-то еще. Эта слабость может быть просто плодом моего воображения. В отличие от твоего ребенка.

У Вероники снова вырвался смех, но она взяла себя в руки, сомкнув губы в милой улыбке, застенчивой и одновременно гордой, очаровательно самодовольной, такой же, какая бывала у Джо, когда, оттрахав Александру и одевшись, он незаметно выскальзывал за дверь на яркий свет Орчард-роуд, мокрой от растаявшего и раскисшего под колесами машин снега. Вероника смутилась, почувствовав, что ее гостье хочется еще немного поговорить.

— Каково это было для вас, — спросила она, — снова оказаться этим летом в Иствике?

— Это было… полезно, — нашла слово Александра. — Я укрепилась в подозрении, что принадлежу какому-то другому месту. Здесь осталось меньше, чем я помнила.

— Думаю, даже те из нас, кто никогда никуда не уезжал, чувствуют то же самое. Но разве это не относится к любому месту на земле?

— Да. Это внутри нас… Все зависит от того, как мы сами смотрим на вещи. Определенное место, определенный период жизни кажутся нам волшебными. В основном — когда мы смотрим на них с высоты возраста.

Вероника полуобернулась, намереваясь снова приступить к глаженью и прежней жизни, теперь менее одинокой в ожидании нового члена семьи, зависимого от нее, уже обожаемого дружка, которого сотворило ее тело.

Голосом, достаточно твердым, чтобы остановить собеседницу, Александра сказала:

— Я знаю, что мне пора уходить и что ты умираешь от желания броситься вниз и все рассказать матери. Но мне кое-что пришло в голову. Ты вышла замуж в тот год, когда умер твой отец, да?

— Правильно. В тысяча девятьсот девяносто девятом.

— Ты ведь знала, что я была с ним знакома?

Невинная женщина заморгала:

— Да, в общем… я это знала.

Перейти на страницу:

Похожие книги