Читаем Из истории культуры древней Руси полностью

Во втором тысячелетии до нашей эры, когда праславянские племена впервые консолидировались, обособляясь от общего индоевропейского массива, они уже обладали и большим словарным запасом (по данным Ф.П. Филина, свыше 20 тыс. слов!), отражавшим разные стороны их жизни, и разными трудовыми навыками (строительство домов, земледелие, скотоводство, изготовление орудий труда и металлических украшений), и сложной системой религиозных представлений. В числе языковых и культурных предков праславян были племена так называемой трипольской культуры, находившейся на вершине развития земледельческого энеолита, золотого века человечества.

Новый этап в развитии культуры праславян составило открытие железа, залежами которого были богаты озера и болота славянской прародины. В это же время начались порой дружественные, а иногда враждебные контакты с ираноязычным населением степей — киммерийцами, скифами, сарматами, оставившие существенный след в языке и фольклоре восточнославянских племен.

Греки нередко называли праславян Среднего Поднепровья скифами, так как по своему доспеху, вооружению и конскому убору славянская знать не отличалась от скифской, переняв от нее и форму лука со стрелами, и короткие мечи-акинаки, и своеобразный звериный стиль прикладного искусства, характерный для ранневсаднической культуры скифов-кочевников.

Главное отличие праславян от скифов заключалось в экономическом фундаменте общества. Настоящие скифы-иранцы, жившие в степях Причерноморья, были скотоводами, не знавшими пашен, оседлых поселков, городов. В своих повозках, запряженных парой быков («восьминогих»), скифы кочевали по степям от Дуная до Дона, сопровождаемые многочисленным конным войском, возглавленным племенной знатью и царями, обладателями несметных сокровищ. Священным символом скифов был меч, водруженный на вершине кургана.

Праславянские племена лесостепной зоны (само название того времени — «сколоты», от «коло» — «круг», «солнце») были земледельцами и жили оседло, отделенные от собственно скифов целой цепью больших славянских крепостей на Тясмине, Роси и Днепре. Геродот, говоря о племенах лесостепи, называет их общепринятым у греков именем скифов, но всегда добавляет «скифы-пахари», «скифы-земледельцы», предостерегая читателей от смешения их со скифами-номадами. Священными символами сколотов-праславян являлись золотые модели плуга и ярма, — а также топор и чаша. Культура сколотской знати, воспринявшая много скифских черт, находилась на достаточно высоком уровне. Возможно, что у племен Среднего Поднепровья к V–IV вв. до н. э. уже возникли (временно, до сарматского нашествия) классовые отношения.

В расцвет классической античности, когда на смену аргонавтам-первооткрывателям пришли строители греческих торговых городов Причерноморья, у славян плодородной лесостепи установились регулярные экономические связи с эллинами через Ольвию, куда славянская племенная знать везла свой хлеб на продажу. Античное наследие было невелико, оно ограничивалось ввозом предметов роскоши, вина, оливкового масла и заказом некоторых изделий греческим мастерам; к глубинам античной культуры приобщались лишь единицы скифов и славян, порывавшие со своим племенем и переселявшиеся в приморские города. Но скифам и славянам V в. до н. э. повезло в том отношении, что их быт, древние предания и недавняя история (война с персидским царем Дарием в 512 г.) были описаны замечательным этнографом и историком Геродотом Галикарнасским, объехавшим Понт Эвксинский (Черное море) для сбора сведений о войне 512 г. На основании очень подробных и достоверных сведений о Среднем Поднепровье в «Истории» Геродота можно полагать, что он побывал не только на земле скифов-степняков, кочевников, но и у славян-земледельцев лесостепи, которых он называл также и «днепрянами» («борисфенитами» по Днепру-Борисфену). Фольклорные записи Геродота находят полное соответствие в русских и украинских сказках, записанных 2500 лет спустя после «отца истории» (сказки о трех царствах, о младшем сыне-победителе, о царе Светозаре и др.).

Сарматское вторжение в южнорусские степи в III в. до н. э. тягостно сказалось на судьбах славян-пахарей. Черноземные пространства отошли под пастбища; земледельческое население частично уходило в леса, частично смешивалось с сарматами. Облик культуры становится более первобытным, чем во времена Геродота. Экспорт зерна прекратился, и славянская знать мало выделялась из общей массы соплеменников.

Археологически мы знаем восточных славян этого времени по так называемой зарубинецкой культуре (III в. до н. э. — III в н. э.). К первым векам нашей эры относятся наиболее ранние сведения греческих и римских писателей о славянах-венедах. Сведения скупые, краткие, свидетельствующие о недостаточном знании славянской жизни, протекавшей вдалеке от античных городов, севернее кельто-сарматского заслона.

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 великих интриг
100 великих интриг

Нередко политические интриги становятся главными двигателями истории. Заговоры, покушения, провокации, аресты, казни, бунты и военные перевороты – все эти события могут составлять только часть одной, хитро спланированной, интриги, начинавшейся с короткой записки, вовремя произнесенной фразы или многозначительного молчания во время важной беседы царствующих особ и закончившейся грандиозным сломом целой эпохи.Суд над Сократом, заговор Катилины, Цезарь и Клеопатра, интриги Мессалины, мрачная слава Старца Горы, заговор Пацци, Варфоломеевская ночь, убийство Валленштейна, таинственная смерть Людвига Баварского, загадки Нюрнбергского процесса… Об этом и многом другом рассказывает очередная книга серии.

Виктор Николаевич Еремин

Биографии и Мемуары / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
1917 год. Распад
1917 год. Распад

Фундаментальный труд российского историка О. Р. Айрапетова об участии Российской империи в Первой мировой войне является попыткой объединить анализ внешней, военной, внутренней и экономической политики Российской империи в 1914–1917 годов (до Февральской революции 1917 г.) с учетом предвоенного периода, особенности которого предопределили развитие и формы внешне– и внутриполитических конфликтов в погибшей в 1917 году стране.В четвертом, заключительном томе "1917. Распад" повествуется о взаимосвязи военных и революционных событий в России начала XX века, анализируются результаты свержения монархии и прихода к власти большевиков, повлиявшие на исход и последствия войны.

Олег Рудольфович Айрапетов

Военная документалистика и аналитика / История / Военная документалистика / Образование и наука / Документальное