Люблю одно: бродить без целиПо шумным улицам, один;Люблю часы святых безделий,Часы раздумий и картин.Я с изумленьем, вечно новым,Весной встречаю синеву,И в вечер пьян огнем багровым,И ночью сумраком живу.Смотрю в лицо идущим мимо,В их тайны властно увлечен,То полон грустью нелюдимой,То богомолен, то влюблен.Под вольный грохот экипажейМечтать и думать я привык,В теснине стен я весь на страже:Да уловлю я музы лик!
12 октября 1900
* * *
Ребенком я, не зная страху,Хоть вечер был и шла метель,Блуждал в лесу, и встретил пряху,И полюбил ее кудель.И было мне так сладко в детствеСледить мелькающую нить,И много странных соответствийС мечтами в красках находить.То нить казалась белой, чистой;То вдруг, под медленной луной,Блистала тканью серебристой;Потом слилась со мглой ночной.Я, наконец, на третьей страже.Восток означился, горя,И обагрила нити пряжиКровавым отблеском заря!
21 октября 1900
ДАНТЕ В ВЕНЕЦИИ
По улицам Венеции, в вечернийНеверный час, блуждал я меж толпы,И сердце трепетало суеверней.Каналы, как громадные тропы,Манили в вечность; в переменах тениКазались дивны строгие столпы,И ряд оживших призрачных строенийЯвлял очам, чего уж больше нет,Что было для минувших поколений.И, словно унесенный в лунный свет,Я упивался невозможным чудом,Но тяжек был мне дружеский привет…В тот вечер улицы кишели людом,Во мгле свободно веселился грех,И был весь город дьявольским сосудом.Бесстыдно раздавался женский смех,И зверские мелькали мимо лица…И помыслы разгадывал я всех.Но вдруг среди позорной вереницыУгрюмый облик предо мной возник.Так иногда с утеса глянут птицы,—То был суровый, опаленный лик,Не мертвый лик, но просветленно-страстный.Без возраста — не мальчик, не старик.И жалким нашим нуждам не причастный,Случайный отблеск будущих веков,Он сквозь толпу и шум прошел, как властный.Мгновенно замер говор голосов,Как будто в вечность приоткрылись двери,И я спросил, дрожа, кто он таков.Но тотчас понял: Данте Алигьери.