42. Наконец, им заповедуется, чтобы один гомор манны в златом сосуде они сберегали для будущих поколений в присутствии Господа[45]
. Однако где сей сосуд и где схороненная тогда манна теперь, после стольких пленении, которым подвергся народ? После двукратного разрушения града и храма не осталось того, что в нем сохранялось. И что же? Не означает ли это, что мы полагаем, будто Богу неведомо было, что манна не могла быть сохранена для потомков? Нет, ибо надобно думать, что Он, Который провидит и самые отдаленные намерения людей, не пребывал в неведении относительно этого, но в образе златого сосуда и манны, сберегаемой в присутствии Бога для будущих поколений, явил, что тот, кому предстояло сохранять вмещенную телом его, словно сосудом златым, манну, будет вечен и драгоценен для Бога, взирающего на безупречное сбережение сей воспринятой нами духовной пищи.