– Надо перевязать, – хрипло объявил он и, оставив Джоанну на берегу, пошел в лагерь, где за серебряный пенни купил у Розы чистую рубашку и разорвал ее на полосы. Вернувшись к Джоанне, он насухо вытер ей ногу остатками рубашки и туго забинтовал ее.
– Так намного лучше, милорд. Спасибо.
Однако Ричарду этого было мало. Маленьким саксонским топориком, снятым с седла, он срубил молодое деревце и, связав две расходящиеся ветки кожаным ремнем, сделал костыль.
– Не вставайте. Только в самом крайнем случае. А если встанете, то опирайтесь на костыль, мадемуазель. И вообще держите ногу повыше.
Он взял седельные сумки, которые лежали возле нее, и подложил их под больную ногу.
– Да, милорд, – сказала она с подозрительной покорностью, и в ее изумрудных глазах заплясали лукавые огоньки. – Благодарю вас. Разрешите сообщить вам, что вы замечательный лекарь.
– Чепуха, – отмахнулся от Джоанны старый рыцарь. – Вы бы тоже этому научились, если бы побывали в стольких паломничествах, в скольких побывал я. В пути всякое может случиться, но любая задержка раздражает людей. Если вы будете себя вести правильно, вы не будете обузой для всех.
– О!
Джоанна восприняла его выпад спокойно, только все смотрела на него, словно старалась что-то вспомнить.
Ричард намеревался, как всегда, удалиться на безопасное расстояние, но не смог заставить себя отойти от Джоанны. Он с неудовольствием думал, что она притягивает его, как огонь мошку, но все равно сначала наполнил ее тарелку, а потом уселся поблизости. Хотя ему трудно было не смотреть на юную паломницу, тем не менее он успел разглядеть всех стражников, которые сидели рядом и, наслаждаясь жареным мясом, тихонько переговаривались между собой. Похоже, все четверо бывшие солдаты, может, наемники старого короля, вынужденные теперь зарабатывать себе на жизнь чем придется.
Утолив первый голод, Джоанна попыталась втянуть старого рыцаря в разговор и стала задавать ему вопросы о его путешествиях, на которые трудно было ответить только «да» или «нет». Ему тоже очень хотелось поговорить с ней, тем более что это дало бы ему право смотреть на нее, однако он заставил себя вновь войти в роль сэра Ниварда. А мысли его тем временем неслись наперегонки.
Если предчувствие его не обманывает и стражники действительно задумали недоброе, смогут ли они исполнить задуманное, если он будет рядом с Джоанной? И, несмотря на то что ему очень хотелось сказать «нет», он не стал сам себе лгать. Что им стоит отвлечь его каким-нибудь хитрым трюком, устроить засаду, спрыгнуть с дерева, стащить его с коня?
А без него Джоанна совершенно беззащитна. Если он и дальше будет ехать позади, как до сих пор, то впереди даже ничего не услышат, пока не станет слишком поздно.
Перейти в середину? Это тоже не многим лучше. Кольчуга не предохранит его от стрелы или удара копьем в спину. Господи, чего бы он сейчас ни отдал за свое снаряжение и еще одного коня!
Словно в ответ на его мольбы раздались скрежет и скрип, возвестившие о приближении к лагерю всадника, ведшего за собой вторую лошадь.
– Господь с вами, паломники! – приветствовал их крепкий человечек с гнедого коня. – Я лудильщик Осгуд. Разрешите мне, ради Господа, переночевать в вашем лагере? Не хочется оставаться в лесу одному, да из-за жены замешкался. Она весь товар не меньше трех раз пересмотрит, зато потом его быстро раскупают! – и он показал на полупустые мешки навьюченной лошади.
Еще один заговорщик? Ричард этому не удивился бы, тем более что главный стражник Нед, у которого было суровое лицо, вдруг поднялся с земли и подошел к лудильщику, продолжавшему сидеть на лошади, напоминая маленькую коричневую обезьянку. Оглянувшись на одного из своих приятелей, Нед подмигнул ему, но сделал это почти незаметно, так что никто ни о чем не догадался, кроме Ричарда.
– Ну конечно, добрый человек! Ты можешь проехаться с нами до Уолсингема, если хочешь! Чем больше народу, тем веселее.
– Нет, так далеко мне не надо, спасибо тебе! Мне бы в Герфорд взять еще товару, а потом, думаю, в Сент-Альбанс...
По его ответу было неясно, то ли он один из разбойников, то ли стражники позарились на легкую добычу. Он ведь сам признался, что везет полный кошель денег. Ладно, сейчас увидим!
– Ты нам кстати, Осгуд, – сказал Ричард, не забывая хрипеть, как это положено сэру Ниварду. – Повезло нам, да и ты можешь поживиться, если захочешь. Я смотрю, на твоей лошади почти нет поклажи, а у нас как раз нужда в лошади для женщины с больным ребенком. Куплю я у тебя гнедую.
Осгуд простодушно улыбнулся в ответ, но, он не был бы торговцем, если бы сразу заключил сделку.
– Продать лошадку? Не могу. А на чем я повезу товар?
– Получишь серебряную марку.
Ричард поднялся с земли, чтобы показаться лудильщику во весь рост на случай, если потребуется еще как-то его убеждать.
Не потребовалось. За серебряную марку ему не один раз приходится тащиться на базар, а купить на нее можно и лошадь, и телегу в придачу, да еще немножко останется.
Осгуд сиял от счастья, словно нашел Святой Грааль.