Вика быстро преодолела кровать с другой стороны и зажала мне рот рукой, нажав кнопку вызова медсестры около койки.
— Тамара, успокойся, сейчас я уберу руку, и ты перестаешь кричать, хорошо? — тихо спросила Вика, поглаживая меня по голове. Я часто дышала, глядя на окровавленную руку. Глаза начинали болеть от яркого света, виски начинали пульсировать от того, что я резко закричала, а сгиб локтя начинал болеть. Вика убрала руку и положила ее мне на плечо.
Медсестра ворвалась в палату и вскрикнула от увиденной картины.
— Что же у вас тут произошло.
Когда мне перевязали руку, наложили швы на мой длинный и глубокий «порещ», поставили новую капельницу на другую руку, то Вика уже глядела на меня таким взглядом, что любой заключенный в участке бы запаниковал он давления с ее стороны. Я рвано дышала, не контролирую подрагиваюшие пальцы.
— Богоевская Тамара, если в следующий раз захотите встать с кровати, впредь попытайтесь не срывать катетер. Иначе так можно и вену перерезать незаметно.
Я кивнула врачу и виновато посмотрела на Вику.
— Я жду объяснений. С чего бы это тебе больше не видиться с незнакомым человеком или я что-то путаю? Ты ведь знакома со Стасом, не так ли? — она посмотрела на меня исподлобья.
Опять это его проклятое имя. И снова в контексте, связанным со мной…
Я покачала головой, опустив глаза. Что угодно, но только не это. Я еще не настолько близка с Викой, чтобы говорить на эту тему. Это может остаться только между мной и Стасом — так будет меньше проблем для меня и для всех. Особенно для моей мамы это должно навсегда остаться в тайне, иначе хуже будет и ей, и всем, кто встанет на ее пути.
— Не будешь рассказывать? — с недовольным тоном спросила Вика, сложив руки на груди.
Я снова покачала головой.
— Тогда я пойду и спрошу у Ст…
— Нет, Вика, пожалуйста, — просила я, сжимая правой рукой простынь, из-за чего в локте снова ощущалось боль, так как не могла даже остановить ее из-за этой гребаной капельницы. — Очень тебя прошу, не связывайся с ним, — я отвернула голову к окну, чтобы она не видела слезы в моих глазах.
— Что этот человек тебе такого сделал? Он замечательный друг, мы познакомились с ним в Москве, когда мне было плохо после смерти родителей, он тогда оказал мне огромную поддержу, а ты просишь с ним не связываться? Тамара, это звучит глупо! — Вика издала нервный смешок.
Я не поверила своим ушам.
— Ч-что? Что он сделал? Да ты хоть… — я закрыла рот на полуслове, так как сгоряча могла наговорить лишнего.
Как же так? Как такое может быть? Этого просто не могло быть. Тот Стас, с которым повстречалась я, кардинально отличается от того, про кого мне сейчас рассказывала Вика. Будто бы два разных человека…
— Тамара, — Вика вздохнула, сев около меня и вложив свою ладонь в мою. — У тебя низкое внутричерепное давление. Ты знала об этом? Ты можешь упасть в обморок от простого страха, и я узнаю это только сейчас, и то от врача!
Я неосознанно сжала пальцы на долю секунды, но тут же расжала, расслабив ладонь больной руки.
— А если у тебя начнутся судороги или ты вдруг потеряешь сознание на улице и рядом не будет никого, кто сможет тебе помочь? Почему бы так наплевательски относишься к своему здоровью? — он положила голову мне на ладонь и посмотрела на меня грустно. — Том, я волнуюсь за тебя.
Я не выдержала и заплакала. Вроде бы просто слова, но почему они вызвали у меня так много эмоций, что аж на слезы пробило.
Люди, знакомые, одноклассники, первые встречные — никто не знал меня и не стремился узнать лучше. У всех были свои дела, свои проблемы, им хоть бы что. А этот… человек, возможно, уже близкий может легко отказаться от своих проблем, чтобы помочь мне, лучше узнать меня. Попытаться поддержать, терпеть все мои выходки с непостоянным настроением, любить меня, как свою маленькую, низенькую, младшую сестру. Косарева Виктория — именно тот человек, который был необходим мне все это время. Все то время, что я была одна, скиталась в раздумиях, как жить дальше, что делать завтра и как проснуться на утро, не ощущая привкус желчи во рту после.
Только вот где же она была все это время, когда была мне так необходима?
Несмотря на то что уже почти начался апрель, теплеть начало только недавно. Но сегодня с самого утра было так холодно, что мне казалось, будто в Мартинск вновь вернулась зима.
— Вика, — я посмотрела на нее, — прости, но я не могу тебе об этом рассказать. Как бы сильно не хотела — просто напросто не могу.
— Тома, как ты научишься доверять людям, если даже не пытаешься что-то сделать для этого? — Вика подняла брови, стоя около двери в палату.
— Даже если и так, что будет от того, если я тебе расскажу?
— Я помогу тебе с этим! Помогу справиться с той или иной проблемой. Ты до сих пор не поняла всю суть близких тебе людей?
Я посмотрела в окно и услышала стук закрытой двери на входе в больницу, так как окно было открыто.
— Потому что я не была ни с кем достаточно близка, чтобы понять эту тобой так называемую суть, — я нахмурилась.