Читаем Кадеточка полностью

— Понятно. А когда будет можно?

— А вот когда ты перейдешь на пятый курс и поумнеешь, и тебе за это мичманку дадут поносить на твоей непутевой голове, вот тогда, как ты говоришь, меня будет можно или так, как это у всех нормальных и женатых людей. Понятно?

— Теперь понятно, но это, же долго, еще целый год!

— Вот и хорошо. Ты помучайся и подумай хорошенечко, а то мне твои настроения в последнее время не нравятся. А это тебе приз. Как только на пятый, так. Ну, что поняли, вы, что вас ждет, курсант Жорж!

Его спина просто огромная и я на нее опираюсь, чувствую, что и он слегка опирается на мою.

— Ну, что ты замолчал, говори мне, Карлсон, как ты меня любишь или ты только так будешь мне говорить, пока мы лежим.

— Не лежим, а сидим. Ну, чего ты испугалась? Почему я должен к тебе спиной повернуться, я так тебя плохо чувствую.

— Конечно! Так как ты хотел, я тебя прекрасно почувствовала. Тоже мне придумал? Знаешь, что Карлсон, мне надо отойти в сторонку, а я боюсь. Посиди и не оборачивайся, пока я тебе не скажу. Понял?

— Понял, понял. — Немного недовольно бурчит мой Карлсон, но сидит и ждет, пока я тихонечко пытаюсь сделать нужное мне срочное дело.

Срочно получается, а вот тихонечко нет! Поэтому я ему.

— Жорка, пой, пой что нибудь. Громко! Еще громче! Ну же, не подслушивать!

Жорка что–то гудит и я ему, подпевая, наконец–то ловлю руками и заправляю на себе трусики. При этом так тороплюсь все делать, что почувствовала, что замочила их, свои трусики. Секунду размышляю, как поступить. Теперь мне так не удастся спать, трусики мокрые и мне обязательно их надо снимать. Иначе застужусь. От земли ведь холодно.

— Жорка, хватит гудеть. Сидишь и гудишь как трансформатор, ребят разбудишь. Теперь вот, что. Сиди и не дергайся. Понял! Сиди, как сидишь. Мне срочно надо себя привезти в порядок. Все, все. Будь добр, посиди смирненько, а я рядом переоденусь.

Жорка замер, но смирно сидит. Я сажусь на холодные камни и чувствую, что мне так нельзя даже секунды сидеть, застужусь. Господи, что же мне делать? Так и стою, согнувшись, со спущенными трусиками, попка мерзнет, а я не знаю, что же мне делать.

— Жора! Жорочка, помоги мне. — От неудобства всего того, что происходит, и того, что мне надо как–то присесть и без него мне не обойтись, и я, сгорая со стыда и нелепости своего положения и того, что мне приходится, просить его я почти шепчу.

— Жорочка, мне надо снять с себя… — А дальше и говорить боюсь, стыдно.

Откуда и как он догадывается, что мне надо. Он стягивает с себя свитер и передает его мне.

— Садись и не мучайся. А я все же спою. — И опять начинает гудеть.

Я присела на его свитер и теперь уже ничего не боюсь, быстро переодеваюсь. Жорка все это время гудит и гудит. И пока я мучаюсь от неудобства всего и своего нелепого поведения, Жорка мой на высоте! Наконец — то я заканчиваю и ему.

— Пятерка тебе за поведение и за помощь спасибо.

— И все!

— И все! А ты что хотел? — И не даю ему договорить, а сама вместо него.

— Вот, думаешь, жаль! Такой момент упущен! Ничего, ничего, я так из–за тебя, между прочим, страдаю. Вот если бы ты мне не предлагал глупости и не сажал бы меня на…

Он живо все понял и подключается.

— На острые камни.

— Точно! На острый камушек. — Поправляю я. — Вот и не было бы со мной таких неприятностей. И не говори мне больше ничего, помолчи! Все, мне холодно, идем спать.

— Жорка, Жорка! Ну, что ты меня сейчас свалишь с ног! Вот же медведь, хорошо, что такой теплый! — Он сгреб меня и целует, а я ему.

— Жорка, ну ты и медведь! Но, хороший, хороший и горячий! Очень, очень!

Теперь я уже не даюсь. И сколько он не старается, я все время уклоняюсь, верчусь и не даюсь ему. Он же ведь так и не знает почему! Я же ему не скажу, что я там не умывалась, особенно после того, как замочила свои трусики. А он так и не догадывается! Тоже мне, поручик Ржевский!

И только сегодня, спустя много лет, на все те его вопросы, почему тогда уклонялась и не поддавалась, я могла бы ему, улыбаясь ответить.

— Сейчас я в походы с курсантами не хожу и вечером, перед сном, под душиком теплым себя умываю. А тогда я стеснялась. Ведь тогда, для меня там, не было моего теплого душика на ночь, потому я и уклонялась. А вот, если бы он меня спросил

— А сейчас?

И сейчас и потом, ах, если бы ты, мой Медвежонок, мой Карлсон, тогда бы не уходил из училища и остался бы, я бы и не уклонялась! Никогда бы не уклонялась!

Эх, каким же ты был глупышкой, мой Жорка и своим уходом лишился такого приза! А зря! Ведь я тебе готовила себя, и я так старалась, берегла свою невинность для тебя и не вина моя, что я тогда не смогла и не отдалась. Тогда я все еще оставалась наивной и бесхитростной девчонкой и всерьез считала, что только после нашей свадьбы буду тебе отдавать себя словно лакомство, приз и долгожданное блюдо.

Перейти на страницу:

Похожие книги