Вот так поступили – на дороги разные вступили.
Младший шёл-шёл и беду нашёл. Видит – старушка ни велика, ни мала, высотою в два вершка, сидит на пенёчке в жёлтом платочке, из носа – сопельки текут, из глаз слёзоньки бегут.
– Что ты плачешь, бабушка?
– Какая я тебе бабушка?
– А кто же ты?
– Наклонись поближе, я тебе на ушко скажу.
Наклонился Рукодельник, а старушка – прыг ему на спину, словно на скотину, намертво прицепилась, за шею зацепилась. Никак не отодрать, не сдвинуть, на землю не скинуть.
– Я, – говорит, – теперь
Мечется младшой с открытой душой, станет работать – беда не даёт, инструмент спрячет, он не найдёт, одежду чинить – она нитки рвёт. На яблоню залезть, сорвать яблоко съесть, так на сучки натыкается, а ветви под ним ломаются. Беда, да и только. Плачет младший, вздыхает, обратно идти решает.
Песенник тоже шагал, песни свои распевал. Солнце село, взошла Луна. На Луну засмотрелся – споткнулся, но лишь только ухмыльнулся, а как встал – тень свою и потерял. Смотрит – тени у него нет. Вперёд посмотрел, вокруг поглядел – нет, нету тени! Сначала расхохотался, а потом испугался, стал себя проверять – щупать да щипать.
– Вот он я – как есть один, цел да невредим. Всё при мне, а тень-то где?
С перепугу пол ночи бегал по кругу, а как Солнца дождался – обратно подался, потому, как тень-то его так и не появилась, к хозяину не воротилась.
В это время Мыследел шёл по прямой дороже, смотрел себе под ножки. Вроде как один, сам себе господин, всё хорошо вокруг, прекрасно, ничуть не опасно. Шёл-смотрел и какую-то тень углядел. Она перед ним маячит. Он влево и тень влево, он вправо и тень направо. Всё бы хорошо, да только тень то не его, а чужая. Его тень – от ног, от его сапог, а эта – другая – тень босая!
– Ты, – молвит старшой, – кто?
А она перед ним смеётся – кривляется, за живот хватается. Он с ней разговаривать стал, она не слушает, по земле катается да ногами лягается! Смотрит дальше брат, сам себе не рад – обе тени стали драться, да к нему давай цепляться! Старший брат глазам не верит, да в такое кто поверит!?
Чувствует, с ума съезжает. Голову свою хватает, потому, как понимает, что пора возвращаться обратно, пока с ума не сошёл безвозвратно.
Так три брата обратно бежали, пока до камня не добежали, Да с разбегу-то со всего маху головами столкнулись с размаху. Ударились лбами, упали, оправились от испуга, смотрят друг на друга. Шишки потирают, беды-несчастья считают.
От такого тройного удара с младшего брата беда слетала. И хочет беда прицепиться обратно и выглядит это очень занятно. Но братья заулыбались, за руки взялись.
Старший говорит:
– Вот, что, беда, иди-ка сюда! Ты ногами то не дрыгай – лучше в центр круга прыгай!
– Слугу тебе найдём навек, будешь жить как человек!
А беда и не смекнула – прямо в центр сиганула.
Тут беде пришёл конец. Младший брат – вот молодец! – он с умом теперь дружил! Мигом в землю кол забил да к нему пришил беду у всех братьев на виду!
Запрыгала беда да завизжала, что она на столб попала!
– Этот столб – хозяин твой, мож найдёшь ты с ним покой! Иль с ним будешь бедовать, да себе весь волос рвать!
Беда плачет, сокрушается, да вокруг столба метается. А братья поняли тогда – друг без друга – им беда! Зачем особняком ходить – вместе надо дружно жить.
На том сказке и конец, раз дослушал – молодец, будешь знать, как поступать, добра-счастья наживать, в саму меру – веселиться, чтоб со стула не свалиться!
Эта сказка – загадка. А в тексте – разгадка.
Раз в тебе ума палата – подскажи, кто те три брата?
Весна-Весница
Начинаем рассказ может про нас, а может про вас. Короткий будет сказ да страшный в самый раз.
Дело было не на земле, не на небе, не в воде и не в огне. А где – сам догадайся.
Собрались как-то вдруг, да сели рядом вкруг пять старцев – белобородый, рыжебородый, чернобородый, синебородый и зелёнобородый.
Белобородый спрашивает:
– Что братья, расскажите какие у вас новости?
С синей бородой, пригладив её рукой, капли воды стряхнув и глубоко вздохнув, начинает:
– Ко мне дельфин-рыба приплывала, да беду предрекала. Но не пойму, что за беду.
Речёт старик второй с зелёной бородой:
– Ко мне птица-орлица прилетала, в клюве весть дурную держала.
Рыжебородый продолжает, искры с усов своих сбивает:
– Ко мне огонь-саламандра приползала, весть-тревогу предрекала.
И последний, чёрной бородой тряхнув, восклицает, глубоко вздохнув:
– Мышка ко мне прибегала, да пропищала, что идёт беда на всех одна. Потом она рассказала, что плохо на земле стало, всё в снегу спит, не просыпается, земля льдом, как ковром покрывается.
Белобородый говорит:
– Вижу братья, что дело худо, надо землю из беды выручать, из снежного плена вызволять.
– Давайте я сделаю воина морского – синебородый предлагает.
– Лучше я сотворю воина огненного такого, он льды да снега растопит, – рыжебородый встревает.
– Нет, – говорит зелёнобородый, – дайте мне крылатую тварь сотворить, чтобы землю защитить.