Хотя учеба в медицинской школе была для него исполнением обязательства перед семьей, которое превыше страсти, где-то глубоко в душе Питер верил, что медицинский диплом поможет ему подобраться ближе к космосу. Питер подробно исследовал этот вопрос и выяснил, что если он не собирается становиться летчиком-истребителем, то диплом доктора медицины, вообще говоря, может стать для него пропуском в команду астронавтов. При всем при том Питер полагал, что медицинское образование, при разумном его применении, поможет ему прожить достаточно долго, чтобы он успел воплотить в жизнь свою мечту о доступных космических путешествиях с помощью новейших технологий. Чем дольше он проживет, тем выше будут его шансы на участие в космическом полете. Ему также хотелось быть энциклопедистом, мальчиком, который играл сразу три роли в его пьесе «Бойскауты-волчата». Последним героем Питера из мира фантастики был Бакару Банзай из «Приключений Бакару Банзая в восьмом измерении». Бакару был классным нейрохирургом, физиком, водителем гоночного автомобиля и рок-звездой. И если Бакару сумел в совершенстве освоить много разных профессий и навыков, то почему он, Питер, не сможет?
Сидя в амфитеатре А кампуса Гарвардской медицинской школы, Питер слушал, как преподаватель пересчитывал бланки для раздачи. В них предстояло внести информацию о том, где данный студент хотел бы проходить интернатуру и где он собирается жить после четвертого курса. Питер сдал медицинские экзамены первой ступени, и вторую часть ему предстояло сдавать в конце четвертого курса. В случае успеха он начнет проходить интернатуру. По окончании ему предстояло сдать третью серию экзаменов, чтобы получить лицензию на медицинскую практику. Затем начнется ординатура – от двух до семи лет в зависимости от выбранной отрасли медицины.
Питер снова посмотрел на бланки. Предполагается, что он может назвать больницы, в которых предпочел бы работать? Ему нужно указать предпочтительную специальность? А он думал: я просто хочу запускать ракеты. Первые два года обучения и даже сейчас, на третьем курсе, в самый разгар клинических ротаций, ему удавалось уделять обучению в медицинской школе лишь необходимый минимум внимания. Он руководил SEDS, вел исследования в MVL, а также устраивал общенациональные космические конференции. И космос становился все ближе и ближе. «Шаттлы» стали летать чаще: в 1981 году всего два полета, а сейчас, в 1985-м, целых девять. Глядя на бумаги, лежавшие у него на коленях, Питер ощутил нарастающее чувство паники. Он не видел никакой возможности в достаточной мере сочетать медицинскую школу и космос, будь он хоть интерном, хоть ординатором. Он может сделать ошибку, которая, не исключено, может оборвать чью-то жизнь. В лучшем случае он превратится в вечно раздраженного врача, живущего без всякой надежды на реализацию своей мечты. Погрузившись в мысли, он не сразу заметил, что все его коллеги уже давно покинули кабинеты. Даже лампы уже были выключены. Запихнув бумаги в рюкзак, озабоченный и взвинченный, он направился в административный офис. Ему пришла в голову идея, казавшаяся весьма перспективной.
Он спросил дежурного, можно ли ему позвонить в МТИ, в лабораторию MVL. Ему необходимо было поговорить со своим Оби-Ван Кеноби – директором этой лаборатории доктором Ларри Янгом. Питеру повезло: доктор Янг был еще на месте. Питер спокойно объяснил ему свое положение и перспективы в Гарварде и спросил: «Нет ли какого-нибудь способа, который позволил бы мне вернуться в МТИ и получить степень магистра или доктора философии по плану 16?»[20]
Он хотел взять академический отпуск в Гарварде, пройти курс обучения в области авиационной и аэрокосмической инженерии и отложить окончательное решение в отношении медицины. Доктор Янг сказал Питеру, что он должен подать обычное заявление о приеме, но что он, Янг, поможет ускорить процедуру его рассмотрения. Он видел, как Питер стремится работать в этой лаборатории, и сам задавался вопросом, когда же наконец Питер вместо медицины займется космической наукой.